Выбрать главу

– Мы недавно потерялись в лесу и семь часов не могли найти дорогу к железнодорожным путям…

Владимир слушал меня с нескрываемым изумлением.

– Зачем тебе нянчить чужих детей?! Почему такой кошмар в семье правозащитников?! Почему ты не могла уехать из Чечни? Отчего у тебя нет своего дома?! Неужели тебе совсем никто не помогает?! – Вопросов было слишком много.

Хотелось придумать себе другую жизнь, в которой не надо на них отвечать.

– Я часто путешествую, бываю в разных странах. Мне нравятся нежные пляжи Таиланда и нарочитая роскошь Саудовской Аравии. А в Испании и Франции мне скучно, только бары и клубы спасают, – поделился он. – А где отдыхаешь ты?

– У меня нет такой возможности.

– Как это?

– У меня нет даже своей комнаты.

– Но ведь был дом, где ты родилась…

– Его разбомбили самолеты.

Владимир задумался. По его лицу было видно, что эта информация никак не укладывается в привычную для него систему ценностей.

– Разбомбили целый город?! В России? А как же люди – граждане нашей страны?

– Целую республику разбомбили. Люди погибли. Кто выжил – ненужный свидетель бойни.

Мы довольно долго молчали, а затем он спросил:

– Ты хоть раз была в ночном клубе?

– Нет. Никогда! – поспешно сказала я. – Это – харам. Грех.

– Почему ты так говоришь?

– Наши традиции запрещают ходить в подобные места.

– Ваши традиции?!

– Да, наши чеченские традиции. Это строгие догмы, в которых нет места пороку. Так живут не все… И в Чечне есть люди, забывшие, что такое честь и совесть, они употребляют алкоголь и наркотики. Но мы их презираем.

В моих словах не было бравады, здесь, в Москве, я острее чувствовала азы воспитания, полученные на родной земле.

– Моя жизнь проходит в клубах, наверное, лет с четырнадцати, – разоткровенничался Владимир. – Там свободные отношения. Как ты относишься к такой свободе?

– Плохо. И лично я с таким не сталкивалась.

Его удивление, помноженное на шок, невозможно было не заметить. Но точки соприкосновения у нас все-таки нашлись.

– Я читаю Кастанеду, – сообщил Владимир и стал цитировать отрывки из книг о доне Хуане.

Этого я никак не ожидала и тоже начала рассказывать о понравившихся мне снах из книг Кастанеды.

Владимир взял мою сумку, набитую всякой всячиной, и благородно понес ее.

– Знаешь, – сказала я, – последний раз мне несли сумку во втором классе, это был мальчик Серёжа, мой сосед. Сейчас, наоборот, стараются свой рюкзак вручить, по-дружески…

– Так не бывает! – воскликнул Владимир.

– Еще как бывает, – засмеялась я.

Какое-то время мы опять шли молча, а потом я спросила:

– Ты умеешь стрелять?

– Я охотник. Мы с отцом несколько лет как охотимся. У меня есть трофеи…

– Значит, как в романе «Мастер и Маргарита», смотря как стрелять, смотря во что…

– Вероятно, так.

– И тебе не жаль зверей?

– Странный вопрос. Нет, конечно. Это же развлечение какое поискать. Я очень люблю охоту!

Его признание, что он убивает невинные души, стало крупным минусом. Охотника может оправдать только необходимость добыть пищу для семьи. Безжалостного охотника я не могу взять с собой. Ни на день, ни на ночь, ни на жизнь. Но все же Владимир сумел мне понравиться тем, что внезапно предложил:

– Ты можешь запрыгать на улице? Прямо среди людей?

– Нет, – ответила я, поглядев на редких прохожих.

Люди пробегали мимо нас под зонтиками и старались укрыться в магазинах или кафе.

– А я могу! Вот, смотри! – И Владимир запрыгал по лужам, весело и непринужденно.

Брызги летели во все стороны, прохожие таращили на нас глаза, а я смеялась и не могла остановиться.

– Пойдем, я расскажу тебе истории о старинных московских зданиях, где какой боярин жил или князь. Я знаю много историй, моя бабушка преподает в МГУ, – предложил Владимир.

Мы шли по улицам и бульварам, где каждый дом хранил предания и легенды, увлекательные мифы и реальные исторические хроники.

После нескольких часов ходьбы по центру Москвы мы спустились в метро.

– Тебе обязательно нужно сходить в ночной клуб, Полина, – наставлял меня Владимир. – Ты потерялась в жизни: строгие традиции Кавказа, босоногая Россия средней полосы, безысходность, одиночество, чужие дети в Москве, безалаберные взрослые, которые никому не могут помочь, а прежде всего себе. Ты много работаешь, живешь честно, но каждый твой день – мертвый.

– А что делаешь ты? – спросила я.

– Курю травку, пью вино. Путешествую. Работаю, но не более трех часов в день, никогда в жизни не работал двенадцать-пятнадцать часов в сутки, как ты. Каждый вечер я иду в клуб и пропадаю там до утра. Я слушаю музыку, снимаю девушек. Я – живой, а тебя уже нужно спасать.