МАША (по-английски). Я из Питера. Чем вам не Европа?
ЖЕНЩИНА (по-русски). Вы нас извините. Но мы хотели бы сдать квартиру европейцам. Русским мы не сдаем. Извините.
32
Кирилл и Маша стоят у подъезда.
КИРИЛЛ. Ну все, Маша, я побежал, у меня встреча… Давай на следующую квартиру без меня. У тебя все получится!
Кирилл уходит. Маша растерянно смотрит ему вслед.
33
Маша звонит в дверь квартиры, расположенной в деревянном доме. Дверь открывает высокий светловолосый парень лет тридцати пяти, Мэрт.
МЭРТ. Здравствуйте. Вы Маша?
МАША. Маша.
МЭРТ. Проходите, Маша.
Мэрт запускает Машу в квартиру.
МЭРТ. Не разувайтесь. Так проходите… Вот здесь кухня. Здесь спальня. Здесь все есть для проживания.
МАША (ходит по квартире). Милая квартира…
МЭРТ. Я все здесь делал специально для себя.
МАША. Уезжаете куда-то?
МЭРТ. Что? Уезжаю? Нет.
МАША. Просто странно: сделать квартиру для себя, а потом сдать ее чужим людям…
МЭРТ. Нет. Я построил дом. Тут недалеко, под Таллином.
МАША. Сами построили?
МЭРТ. Да, почти сам… На месте старого дома моего деда.
МАША. Вы строитель?
МЭРТ. Нет…
МАША. Ого! Первый раз вижу в своей жизни мужчину, который умеет строить дома и при этом он не строитель.
МЭРТ. Просто я с детства об этом мечтал. У каждого человека должен быть свой хутор. Жить в квартире тяжело.
МАША. В том городе, где я родилась, жить в квартире считалось великой роскошью.
МЭРТ. А где же вы жили?
МАША. В доме…
МЭРТ. Вы жили в своем доме и мечтали жить в квартире?
МАША. В квартирах была вода. И ванная. И теплый туалет. А в домах – только баня и вода из колонки.
МЭРТ. О! Наверное, я это понимаю. В Таллине тоже раньше были такие дома. Еще давно.
МАША. Вы родились в Таллине?
МЭРТ. Да. Я всю жизнь здесь.
МАША. Странный у вас город.
МЭРТ. Эй, почему ты говоришь «странный»? Таллин очень красивый.
МАША. Я пока его не понимаю.
МЭРТ. Я очень люблю Таллин. А вы давно здесь?
МАША. Две недели.
МЭРТ. Две недели?
МАША. Да. Так что я пока еще плохо знаю ваш город. Надеюсь, со временем узнаю лучше и мне здесь понравится.
МЭРТ. А что ты видела? (Запнулся.) Что вы видели?
МАША (улыбается искренне и открыто). Все нормально, давай на «ты». Я – пока ничего. Даже Старый город толком не рассмотрела.
МЭРТ. Хочешь, я могу тебе его показать?
МАША. Хочу. И, кстати, квартиру твою я тоже хочу снять. Если ты мне ее сдашь.
МЭРТ. Да, конечно. Почему нет?
МАША. Ну я же русская.
МЭРТ. И что это значит?
МАША (вглядывается в лицо Мэрта). Ничего.
34
Маша и Мэрт гуляют по Старому Таллину. Поднимаются по ступеням на площадку Кохтуотс. Туристов сейчас почти нет. Перед Машей и Мэртом расстилается вечерний город, с его игрушечными старинными домиками, заливом, башнями и современными небоскребами. Маша замечает сидящую на парапете чайку, которая внимательно смотрит на них.
МАША. Ого! Какая ты грозная!
МЭРТ. Это знаменитая таллинская чайка, живой символ нашего города. Она живет на этом месте уже несколько лет.
МАША. Повезло ей. Она нашла свой приют.
МЭРТ. Да, ей здесь очень хорошо. Ее здесь хорошо кормят. Видишь, какая она толстая?
МАША. И ей ничего больше не нужно в этой жизни…
МЭРТ. А что вообще нужно чайкам?
МАША. Не знаю… Летать. Ловить рыбу. Сражаться с морскими волнами.
МЭРТ. Разве плохо сидеть в красивом месте и есть вкусную еду?
МАША (пожимает плечами). Я никогда об этом не думала.
35
Маша с Мэртом идут по одной из улиц Старого города. Пьют кофе из бумажных стаканчиков.
МАША. В общем, я просто, ни о чем не думая, собрала вещи и села на ближайший автобус до Таллина. Так я оказалась здесь.
МЭРТ. Значит, ты – акционист? Акционистка? Как правильно?
МАША. Моя подруга Вера сказала бы, что правильно с феминитивом «ка». Она топит за феминизм. А мне главное – просто делать. Неважно, как меня называют. Важно просто что-то делать. Чтобы это было небессмысленно. Чтобы люди о чем-то задумались после наших акций. Понимаешь?
МЭРТ. А я тоже немного акционист…
МАША. Да? Это как?
МЭРТ. Мой фирма занимается экологичной средой. Как это правильно? Экологичной? Экологической? В общем, мы боремся с пластиковым мусором. Пластик не разлагается в земле шестьсот лет. Он отравляет почву. Убивает животных. Понимаешь? И мы придумываем всякие вещи, чтобы заменить ими пластик.