А н я. Оказывается, у голубей память лучше, чем у нас. Поэтому они всегда были почтовыми птицами. Лучше быть голубем, чем человеком.
Сл е д о в а т ел ь. Пятница, девятнадцатое сентября. Начали поквартирные обходы. Ничего. Никто не хочет общаться, все через глазок или на цепочке. Половина эту Аню вообще не помнит. Люди двадцать лет на лестничной площадке одной живут, человека не замечают. В каком-то смысле мы все уже потеряны. Одна зацепка: мужик из сорок третьей сказал, чтобы мы проверили странненького с голубятни. Она в лесу, рядом с жилым домом, стоит. Я думал, пустая. А там парень, смотритель. Ему голубятня в наследство от отца досталась, у них там династия целая, по документам ещё прадед его построил. У него их целый выводок. Был. Говорит, все умерли. Перечисляет их имена. Мы на голубятне рюкзак чёрный нашли. Мать рюкзак узнала. Рюкзак пустой, весь, как бы это так сказать… в голубином говне.
От мужика ничего не добьёшься: немой. Мы его откатали, сфоткали. Позвали переводчика. Несёт какую-то ахинею. Провели обыск. Нашли фотографию пропавшей с голубем. На обороте её рукой написано: «Воробьи – дети голубей». Какие-то странные книжки: «Путеводитель по целебным свой ствам трав и деревьев», «Магические обряды северных народов». Он что-то рассказывает про переход. Я думал сначала, что про пешеходный, но переводчик объяснил, что зебру по-другому показывают. Завтра поведём его на психологическую экспертизу.
А н я. Сегодня я посмотрела на себя в зеркало и поняла, что повзрослела. Глаза постарели. Я не знаю, как объяснить, это, короче, не про возраст. Я не могу всё записывать, о некоторых вещах лучше даже с самой собой не говорить вслух. Потому что, как мы знаем, всегда есть кто-то, кто за тобой наблюдает. (Смеётся.)
Ж е н с к и й г о л о с. Соня, Гектор, Кувалда, Фиалка, Рысь, Февраль, Камыш, Пушкин, Кот, Овсянка, Терция.
Сл е д о в а т ел ь. Подождите-подождите. Это что, это он всё так и говорит?
Ж е н с к и й г ол о с. Да.
Сл е д о в а т ел ь. Он так быстро успел намахать руками вот это всё?
Ж е н с к и й г ол о с. Я перевожу как есть.
Сл е д о в а т ел ь. Хорошо, давайте дальше. Только без этих, без интерпретаций.
Ж е н с к и й г о л о с. Голуби всегда узнавали Аню, когда она приходила. У них знаете, какая память! Она приходила, когда у неё что-то случалось. У них была дружба с Гектором. Он был бойной птицей, такие кувырки назад вытворял! Танцевал перед ней! Голуби перед каждым не танцуют. Когда она приходила, Гектор сразу шёл на посадку. У нас была шутка такая: «Воробьи – дети голубей». Она была другом. Первым человеческим другом. Я всегда только с голубями, люди меня не любят. В ночь, когда она пропала, они погибли. Все. Я к ним пришёл в среду утром, на кормёжку. Клетка открыта. Они все лежат. Как фигурки. Кто внутри, кто рядом. Холодные. Клюв в пене. Я подумал, что это дворник из вот этого дома их отравил. Он меня не любит. И голубей не любил. Говорил, они гадят, а ему убирать. Потом я заметил, что белая голубка летает. Почти как Фиалка, но с хохолком. Нагадила на меня и улетела. Очень странно. А я Ане как-то рассказал семейную легенду. Мне от отца перешла, а ему – от деда. А деду – от прадеда. А прадед сам видел. В этом лесу раз в шестьдесят-семьдесят лет, когда планеты на одну линию с Солнцем выстраиваются, случается переход. Человека в голубя. Я сам думал, что сказка. Мол, только девушка может перейти в голубку, с мужским полом такое не провернёшь. В полночь, когда парад планет, она должна прийти в лес и прочитать переходный обряд. Мне отец рассказывал, потому что на мой век должен был переход выпасть. Там такие слова:
Я, раба Божья, вышла, перекрестясь, из лесу в лес, из дверей в двери, из ворот в ворота, из девицы в голубку. От тоски пришла, от скорбости, от милого живота. Ни шороху, ни вороху, ни собачьего лая, ни голубиной стаи. Как мне мой живот люб и мил, так и тебе, голубка, будет мил мой живот. Голубка гнезда не вьёт, девушка косы не плетёт. Которые слова не договорила, идут впереди меня, которые слова не договорила, договоришь ты. Охраняйте род человеческий, клюйте память мою по зёрнышку. Девица в пути, Господь впереди. Аминь, аминь, аминь.