После женитьбы супруги направляются в буфет. Правильно, какая свадьба без банкета?
Рядом возмущается другая студентка: её милый уже вступил в брак.
– Ты понимаешь, она меня сама притащила, – оправдывается собеседник в очках. – Если откажусь, у кого потом лабы списывать?
– Но мы же с тобой встречаемся! Спасибо, хороший праздник!
– Так давай поженимся.
– Нет уж, спасибо. – Девушка злобно скрещивает руки на груди.
Ага, стола разводов тут явно не хватает.
К регистратору приближается Миша. Рядом с ним Лера из профкома. Моё настроение тоже сразу исчезает. Они расписываются, получают свидетельство, улыбаются. Снимаю на камеру. Нет, этот кадр я выставлять точно не буду.
Сзади кто-то хлопает по плечу. Лена приехала.
– Давай быстрее, – говорю. – Торжественной части ещё не было. Ты диктофон взяла?
Кивает.
– А фотоаппарат?
– Ага.
Оставляю всё происходящее Лене и растерянно поднимаюсь на третий этаж. От музыки трещит голова. Весь день насмарку. Ходила, фотографировала, а материал теперь не мой. Сама, конечно, предложила ей. Но рассчитывала отдохнуть. Если уж работала, то хочется и подготовить текст. А тут ни отдыха, ни материала. И почему Лена опоздала? Да уж, хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам. Золотое правило.
Поднимаю взгляд: кажется, я пришла к Денису. Ноги сами привели.
– Эй, – заглядываю в кабинет.
– Не прошло и года, – хохочет.
В голове что-то щёлкает.
– Я передумала, – говорю. – Пойдём свадьбу играть.
– Ха-ха-ха, а что твой благоверный?
– Ушёл.
– Как скажешь, принцесса.
Спускаемся. Праздник в разгаре. Какие-то конкурсы, песни. Уже преподаватели начали жениться. Хорошо, что медовуху не додумались принести… Из-за угла выглядывает любопытный охранник. Может, вахтёршу в жёны позовёт?
– Эй, ты чего? – теребит Денис за плечо.
Я опять задумалась.
– Устала.
– Развлечёмся. – Он подаёт мне локоть.
Довольные, подходим к столу регистратора. Всё как обычно.
– Поздравляем молодых, – возникает откуда-то Миша.
– Спасибо, – скалюсь в ответ. – Пойдём, милый.
– Ох, и загуляем теперь, – обнимает за плечи Денис.
Мы уходим из коридора. Чувствую на себе тяжёлый взгляд сзади.
Отдохнуть в этот день мне не дали. Раз пять заходил Денис. Потом я инструктировала Лену. Выбирала фотографии для сайта. И снова отвечала на звонки. Люди явно путают нас со справочной. Меня просили назвать телефон приёмной комиссии, интересовались, где забрать диплом, как найти Анну Григорьевну… Всё, завтра удалю номер с главной на сайте, оставлю только почту.
Наконец Лена прислала текст. В первом абзаце значилось: «Открыл мероприятие доктор истерических наук Геннадий Марков». Работы у меня явно прибавилось. Придётся всё редактировать.
Стемнело. Небо покрылось звёздами. Они всегда располагают к мечтам. Вспоминаю сегодняшние «браки». Обидно… Глаза опять закрываются. Кажется, я засыпаю…
– Можно фотки скачать? – резко будит меня чей-то голос.
Миша. Сплю, что ли? Нет.
– Фотки? Свадьбу захотел распечатать?
– В ообще-то в соцсети кинуть надо.
– А-а-а…
– И давно ты с Денисом встречаешься?
– Я с ним не встречаюсь.
– А выглядело очень мило.
– Ты смотрелся не хуже.
– Мы с ней каждый год так женимся. Она главный организатор праздника.
– Пожалуйста, – дуюсь.
– Саш, у тебя ресница упала.
– Где?
– Подожди, я уберу, – протягивает руку к моему лицу.
Осторожно, тыльной стороной ладони смахивает что-то со щеки. Меня бьёт током; лёгкие мурашки волнами пробегают по спине. Загипнотизированно смотрю в глаза.
– Вот. Держи. Две ресницы.
Да что ж сегодня за день-то такой!
4
Открытие коворкинг-центра
У нас отремонтировали буфет. Назвали его коворкинг-центром. Я долго хохотала.
Да, заимствования из английского – везде. Коворкинг-центр. Мерчандайзинг. Клининговая компания. Тимбилдинг. Хайп. Филологический слух это режет. Но именно филолог и понимает, откуда такие слова берутся. Всё просто: они воспринимаются людьми как более престижные. Уборщица – как-то некрасиво. Это вызывает осуждение. А иногда и насмешку. Куда лучше «сотрудник клининговой службы». Звучит не хуже, чем «менеджер отдела по связям с общественностью».
Да, англицизмы уже стали отличительным признаком русского языка двадцать первого века. Язык в той или иной степени отражает общественные изменения. Из этого отчасти следует, что по лексике можно определить эпоху, в которой вырос человек. Допустим, в наследство от двадцатых годов двадцатого века нам досталась гора сокращений, которые активно использовались в СССР. Аббревиация и усечённое словообразование процветали. Поколению же, родившемуся после развала Союза, термины «главбух» и «кухработник» всё-таки режут слух. Далее, «блат» – это явно из восьмидесятых: сказались застой, дефицит и так далее. «Приватизация» – уже девяностые. Ну а «хайп», «фолловер», «скиллы» – молодёжный жаргон десятых годов нашего века. И таких примеров тысячи.