Так мне грустно и так одиноко,Вязнет в лексике мысли полёт…Помню: бабушка в детстве далёкомО коворкинге тихо поёт.
«Снимается наш Афоня на фоне Левиафана…»
Снимается наш Афоня на фоне ЛевиафанаТо трезвый, то в шлемофоне, то, извините, пьяный.
Снимается наш Афоня, да там этих снимков – с горкой,В Берлине и на Афоне да в Пальма-де-блин-Мальорке.
Афоня дерзит – но в меру, Афоня наш меру знает,Терпеть не может премьера, но Путина – уважает.
Афоня такой спокойный, Афоня такой понятный,Откроет окно Овертона, потом закроет обратно.
Афоня будильник вертит: ему на работу рано…Пройдут и Левиафаны – Афоня и не заметит.
«Сказал, что тяжело без сигареты…»
Сказал, что тяжело без сигареты,Что выйдешь из Сети на полчаса,А сам ушёл курить на берег Леты…А я всё жду. Я ждать уже устал.
И наблюдаю, как взрослеют дети.Как странно твоим детям без отца…И раз в году напоминают сети:Спеши, поздравь, порадуй мертвеца.
«Припомнивши сковородовье…»
Припомнивши сковородовье,Запишешь пару строк в тетрадь:«Всю жизнь ловить себя на слове —И не поймать. И не поймать».
И осознавши, что не вечен,Займёшь у февраля чернил…Но, как сказал товарищ Сенчин,«Такого я не говорил!»
Пальцы блогера
Ваши пальцы пахнут…
Пальцы пахнут никотином,Мышкою, клавиатурой,Пальцы пахнут Украиной —Кровью, гарью, миной-дурой.
Пальцы пахнут Волновахой,Славянском, Донецком, Счастьем,Пеплом, Горловкой, и прахом,И расстрелянной медчастью.
Сиротой, убитым сыномДа непризнанной виною.Пальцы пахнут мертвечиной —Мертвечиной и вой ною.
«Всё смешалось в миксере Облонских…»
Всё смешалось в миксере ОблонскихПеред тем, как вырубили светИ спустили прошлое в клозет.Нам казалось: рынок – это просто.
Но ещё в начале девяностыхЧеловечек-горемыковедПрикупил себе абонементНа кончину круглой или плоской.
И пробившись кое-как в партер,Морщась от литавр и от софитов,Он считает раненых, убитых…
Кто-то ему сунул револьвер…
Нежно пахнет кровью дольче вита —Человечьей кровью, ясен хер.
«Темно, как у негра в Европе…»
Темно, как у негра в Европе,Хоть шилом в мешке глаз котуКоли, и не хватит потопа,Чтоб смыть с кобеля черноту.
«Здесь будет концерт Игги Попа».Не сад. И афиши висят.А что там случилось с Европой?Закат? Ни фига се закат!
Купить себе майку в Майкопе,Бред выбросить из головы…
А что там белеет в Европе?Да нет. Показалось. Увы…
Эсхатологическое
Когда пройдут сто видов колбасыИ сдохнут электронные часы,Закончится весь углеводород,Тогда тайгой Россия прирастёт.Набычится пузырь в оконной раме,И в лес идти придётся за дровами.
Медный привкус
По четвергам здесь водится посредник.По пятницам попятившийся понтЛюбой мальчишка переходит вброд,На пляже оставляет след наследник.
Здесь говорят не «крайний», но «последний»,И самогона набирают в рот,И ждут, когда же плеть перешибётСивушный запах или привкус медный.
Припоминая старый анекдот,Напротив дота строят антидот,Губами шевелят: аз, буки, веди,Глагол, добро, ан всё наоборот —Бездействия и зла невпроворот,Горящий юноша и взор какой-то бледный.
«Если вспомнить – да сколько речей утекло…»
белый шум разговора…
Если вспомнить – да сколько речей утекло:Угрожали, сулили и брали на понт…Телевизор погас, мозг промыт, как стекло,Закрываешь глаза, как союзники – фронт.
Открываешь глаза – а союзников нет,Не моргая глядишь… в крышку? Нет, в потолок.Если раньше с зарёю мерещился Фет,Нынче точно в двенадцать является Блок.
И лежишь, как боец, потерявший отряд,Потолок изучаешь, как будто матчасть.
Но когда все вокруг говорят, говорят,Нужно что-нибудь делать. Хотя бы молчать.
«Здесь колется свитер…»