Бухгалтер пробежался по всем помещениям, кроме запертого кабинета директора, но варежки нигде не обнаружил. Усталость и обречённость навалились на него неподъёмным камнем, и он обмяк, опустившись на офисный неудобный стул.
Охранник поднялся к нему, сонному и больному, минут через тридцать, ласково потрепал по руке и спросил, не вызвать ли скорую. Геннадий нервно помотал головой, вскочил и, подволакивая онемевшую ногу, выбежал из офиса.
Простуда валила его с ног, но он целеустремлённо направился в сторону дома, притормозив только у ларька «Роспечать» для того, чтобы выкупить имеющиеся там карты города. Жалко, не было карты района, и, как он ни просил удивлённую бабушку-продавщицу поискать получше, она категорично утверждала, что есть только карты города, страны и мира.
Тогда Геннадий попросил выдать ему все городские карты. Теперь у него были в запасе карта достопримечательностей, карта с обозначением музеев и других культурно-досуговых учреждений, карта ресторанов, кафе и столовых, поэтический путеводитель по городу и какой-то медицинский справочник с разделом для поиска медучреждений (в нём карта прилагалась к списку больниц).
Придя домой, он безжалостно распотрошил купленные печатные издания, оставив себе только те страницы, на которых было изображение территории, охватывающей его дом, парк Профсоюзов, промзону и здание бывшего ИнФизПерДорДопСевЗапКана.
Высунув язык и взлохматив мокрые от испарины волосы, с усердием отличника и видом предвкушающего победу полководца, Геннадий красной ручкой заполнял карты стрелочками, обводил что-то в кружок, а что-то в квадрат, словно готовился к бою с каким-то известным только ему врагом. Забыв о привычном графике, он пил кофе с бутербродами (то, что можно было сделать побыстрее, чтобы не отвлекаться от процесса) в шесть вечера и не проверял свой рабочий портфель, не делал разминку для спины и суставов.
Он заснул, опустив голову на поэтический путеводитель, так и не поняв, как можно расшифровать карту, описанную с помощью стихотворений.
Геннадий проспал.
Впервые в жизни.
Возможно, он не завёл будильник. А может, просто настолько устал, что не услышал, как тот звонил. Впрочем, как не услышал и звонившего несколько раз телефона, когда его пыталась найти крайне встревоженная его отсутствием секретарь.
Медленно раскрыв глаза, Геннадий некоторое время пытался собраться с мыслями, вспомнить, какой сейчас день и что он делает, лёжа головой на забросанном картами столе.
Затем он посмотрел на часы, на секунду пришёл в ужас от осознания того, что с ним произошло, но тут же взял себя в руки: залпом допив остывший с вечера кофе и еле проглотив засохший бутерброд, сгрёб бумаги в портфель, наспех оделся и двинулся в сторону работы.
В офисе он не поздоровался ни с охранником, ни с секретаршей Люсей, пытавшейся остановить находившегося явно не в себе, растрепанного, с развязанным шнурком и странным блеском в глазах бухгалтера.
Геннадий широким жестом руки и возгласом «Я к директору!» отстранил Люсю и, как внезапный сквозняк, распахнул дверь кабинета шефа.
– Я беру отгул!
Директор, Максим Петрович, вздрогнул. Кажется, он никогда не слышал, чтобы этот человек, крайне исполнительный, неприхотливый и аккуратный во всех проявлениях, так громко разговаривал.
Однако своё удивление и испуг Максим Петрович умело скрыл и не менее грозным голосом произнёс:
– Причина?
– Я варежку потерял… – В горле у Геннадия что-то хрустнуло и голос осип.
– Варежку? – переспросил директор, а потом, побагровев и став точно такого цвета, как пряжа, из которой были связаны рукавицы Геннадия, заорал: – Варежку???
– Да, – проглотив обрушившуюся на него волну голоса, уже более твёрдо сказал Геннадий. – Знаете, я ни разу не брал отгул, я даже больничный не брал, я даже в отпуск всегда ходил вместо июля в феврале, чтобы в графике отпусков этот месяц не пустовал. Я устал, понимаете… И варежку нужно найти…
Геннадий чувствовал, как решимость и уверенность покидают его с каждым новым словом, видел, как скулы Максима Петровича неестественно пульсируют, оттого что тот то сжимает, то разжимает от негодования челюсть, но всё-таки договорил то, что хотел, до конца.
– Вы же знаете правила внутреннего распорядка лучше, чем любой сотрудник нашей компании… – с тихим шипением выдавил из себя директор. – Вы же сами их составляли… В списке причин, по которым может быть предоставлен отгул, нет пункта «Потерял варежку».