Человек-чемоданчик ничего более не мог поделать, но успокоил себя тем, что направление его пути, хотя и после небольшой задержки, восстановлено. Правда, хоть и сохранено было направление, вид Человека-чемоданчика уж более не говорил о его безупречной правильности, целеустремлённости и опрятности. Помятый пиджак его болтался странно, сдвинувшись, съехав совершенно с одного плеча, обувь запылилась, а чемоданчик по неправильной траектории дёргался в руке, обременённой к тому же половиной яблока и сорняками. И хотя его это беспокоило, он приводил себя в чувство мыслью о том, что Хламида не причиняет ему сильного вреда, и покорно шёл пока в правильном направлении. Но вскоре он понял, что волосатое Нечто хоть и не прямо, но косвенно представляет собой объект довольно опасный. А понял он это, когда из-за очередного правильного поворота пути появились двое…
И хотя их внешний вид был не столь странным, как у первого знакомого Человека-чемоданчика, но почему-то страшное предчувствие мелькнуло у него в голове и так более не оставило. Двое показавшихся из-за поворота были голы в трёх местах: на голове (совершенно голой из-за отсутствия какого-либо волосяного покрова), на ногах (частично: из их сланцев были видны пятки и пальцы) и, как правильно показалось Человеку-чемоданчику, а потом и подтвердилось, – в голове. Одеты они были как спортсмены: в футболки и спортивные штаны (что несколько обрадовало Человека-чемоданчика, так как он было подумал, что они тоже люди правильные и целеустремлённые). Но потом, увидев, что они, во-первых, в отличие от спортсменов, не бегут, а, во-вторых, курят и косят на встречных недобрые, налитые кровью глаза, Человек-чемоданчик обмер…
Но остановиться он не смог, так как Волосатое шло как ни в чём не бывало навстречу страшным типам, уже показывавшим на Человека-чемоданчика и Нечто пальцами и что-то друг другу говорившим явно по поводу встречных. Они подошли прямо к ним, и один спросил вроде бы на обычном языке, но странно растягивая гласные в словах: «Ты-ы чё-о-о та-а-кой ва-а-ласатый?» – обращаясь явно к Человеку в хламиде с таким видом, что было понятно: что бы тот ни ответил, он убьёт и его, и ни в чём не повинного Человека-чемоданчика. Но, на удивление последнего, вопрос лысого вызвал опять-таки улыбку на лице Хламиды, а затем последовали и вообще странные действия. Из рюкзака на спине, дотоле не замеченного Человеком-чемоданчиком из-за волосяного покрова Хламиды, Нечто достало два яблока, затем, порывшись, две бутылки с прозрачной жидкостью, хлеб, ещё пучок сорняков и откуда-то взявшийся в рюкзаке цветочный венок. Каждому из лысых он вручил по яблоку, по куску чёрствого хлеба и по бутылке, пучок сорняков отдал одному, а другому надел на голову венок, одобрительно посмотрел на обоих, потом как будто что-то вспомнил, опять порылся в рюкзаке и повязал каждому из лысых по верёвочке на руку. Теперь, уже с явно довольным видом от содеянного, улыбнулся и произнёс умиротворённо: «Я верю в вас, пипл! Все люди – братья и дети цветов. Живите с миром. Бай!» – и вновь повлёк Человека-чемоданчика в нужном ему направлении, положив руку ему на плечо. Уходя, Человек-чемоданчик обернулся и увидел, что странная парочка как стояла, так и стоит… А Хламида не оборачивался и шёл в нужном для Человека-чемоданчика направлении.
Мысли в голове Человека-чемоданчика путались, стопочки падали с полок, и в каком бы из листиков он ни рылся, не мог найти логичного объяснения тому, что происходило с ним. А объяснить надо было многое. Во-первых, что это за странный Человек-хламида и почему ему не важно его собственное направление пути; во-вторых, что за странные вещи хранятся у него в рюкзаке в полнейшем беспорядке; в-третьих, что за двух страшных типов они встретили, и, наконец, почему странные речи и действия Нечто произвели на встречных такое умиротворяющее впечатление? Кстати, о тех двоих…
Они немного постояли, явно соображая, что сказал и что сделал Человек в хламиде. Потом тот, что был в венке, стащил его с головы и вопросительно посмотрел на друга. «Ну ты-ы чё-о-ни-и-будь по-о-ня-а-ал?» – спросил он. Другой пожал плечами, сорняк положил в карман штанов, откупорил бутылку с прозрачной жидкостью, выпил, понюхал хлеб и сказал: «Да хрен с ним!» Второй был явно с ним согласен, с жидкостью и хлебом проделал то же самое, и они, обнявшись, побрели дальше, грызя подаренные Человеком-хламидой яблоки.