На кухоньке Антилопы было тесно. Матерчатый диванчик, который тут стоял, на ночь раскладывался. На нём спали родители. В единственной комнатке спали дети – Гарри и Никита, там же располагался ящик с игрушками, книжная полка и шифоньер.
– Повезло ещё: мы снимаем в Москве квартиру, – делилась Антилопа, торопливо собираясь на работу. – Когда у нас Гарри родился, мы с мужем жили в общежитии.
Она хлопнула дверью. А я, войдя на кухню, обнаружила, что холодильник стоит криво: складывая диванчик, Бизон и Антилопа не придвинули его к стене.
Никита, проснувшись, издавал призывные крики из кроватки.
– Иду, малыш! – сказала я и подвинула холодильник на место.
Из-под него, вся в паутине, вывалилась серебряная заколка. Её украшали зелёные цирконы и переливающиеся агаты. Рассудив, что квартира у Антилопы съёмная, а заколка вся в паутине, значит, осталась от прежних жильцов, я сунула её в карман.
Все будние дни заколка пролежала в моём кармане, а ближе к выходным во мне заговорила совесть. Этот голос я слышала с раннего детства: резкий, громкий, неприятный, он был непримирим к злу, будь оно размером хоть с пылинку.
Отправляя деньги матери и выплачивая непомерный кредит за её комнатку, я не могла позволить себе дорогие вещи, а уж тем более украшения, но это, разумеется, не повод брать чужую заколку. Собравшись с духом, я отдала заколку Антилопе.
– Нашла за холодильником! – скороговоркой выпалила я.
– Надо же! – изумилась она. – Заколка эта давно пропала…
– Рада, что могу её вам вернуть, – пролепетала я, поспешив вернуться к обязанностям няни.
– Постойте, Полина, подождите. – Антилопа начала рыться в коробке с бижутерией, которая стояла на холодильнике.
Я удивлённо посмотрела на неё. Мы не были друзьями, но всегда проявляли друг к другу почтение, и мне искренне нравилась вежливая и симпатичная мама Гарри и Никиты.
– Смотрите, вот точно такая же серебряная заколка! Они шли в паре. Я вам их дарю, Полина! – сказала она и улыбнулась тому, как я таращу глаза.
Это стало ещё одним подтверждением милости Бога. Даже в самые тёмные времена он не оставляет человека, который помнит о справедливости.
Вечером Бизон и Антилопа пожаловались, что их замучил домовой.
– Мы на днях купили три килограмма сосисок, а они исчезли!
На меня подумать работодатели не могли: я ела исключительно салат, чтобы оставаться стройной. Прямо они не спросили, иначе мне пришлось бы сознаться, что я подкармливаю чужих детей.
– Это точно домовой шутит! Магия! – поддержал родителей Гарри.
Всю неделю я кормила куриными сосисками домочадцев. И выслушивала, что мои работодатели – буржуи.
Насытившись, Лев Арнольдович орал на Глафиру, а мне запретил в их доме смеяться.
– Терпеть не могу веселье, Полина! – заявил он. – Ещё игру придумала со стихами и мечтами! Нам такого не надо!
Было понятно, что у человека скверное настроение, но всё это я уже слышала, словно проигрывалась одна и та же пластинка, только в разных тональностях. На моём веку фразу «Я запрещаю тебе смеяться» произносили люди, которых раздражала чужая радость. А ведь Льва Арнольдовича я воспринимала как родного.
– Грамотная какая! Книги она читает! – неслось с раскладушки. – Приехала в Москву и сразу сообразила, как найти работу, как кредит выплачивать и матери помогать, чтобы та с голоду не загнулась… Ещё и питаться ухитряется на рабочем месте! И нам приносить! А я прожил шестьдесят пять лет на свете и ничего не нажил! Даже где поесть, не знаю! У Тюки состою бесплатным гувернёром-рабом. Не прописала меня жёнушка в своих хоромах! Пенсии и той нет!
– Полина нам от доброты своей поесть приносит! – насупившись, сказал отцу Христофор.
– Заткнись, паршивец! – вскипел Лев Арнольдович. – А то получишь по заднице!
Мне стало жалко Льва Арнольдовича, и я твёрдо решила поговорить с Марфой Кондратьевной, чтобы она прописала мужа в Москве.
Девятнадцатого сентября, в Международный пиратский день, к нам в смятении прибежал правозащитник Мошкин, и по захмелевшему его виду было ясно: произошло нечто важное. Вытащив из рукава бутылку с коньяком и показав её Льву Арнольдовичу, Саша голосом заговорщика сообщил:
– Эврика!
Лев Арнольдович, оценив пылкость друга, моментально взял курс на поиск двух чистых стаканов.
– Полина нам тоже нужна! – заявил Саша.
– Я с пьяными рядом не сижу. Мне религия не позволяет! – взъерепенилась я, собираясь уйти с детьми на улицу.
Антилопа дала мне выходной, отправившись с Никитой на прививку к врачу. Дети Тюки были рады играть со мной в пиратов и дома, и во дворе.