Я остановилась и сказала:
– Мне искренне жаль. Правда. Мне очень жаль вас. Лучше жить по справедливости. И в бедности, и в богатстве. И не совершать чудовищные поступки, за которые потом стыдно.
Лев Арнольдович и Саша уже спешили нам навстречу. – Ну что, Поля, как поговорили? – спросил Лев Арнольдович.
Я пожала плечами.
Медленно подъехал чёрный лимузин.
Лидия Майерс, вытащив из кармана надушенный платок, поднесла его к глазам и, не дождавшись, пока услужливый шофёр откроет ей дверь, уселась в машину. Мы услышали её властный приказ по-русски: «Трогай! Пошёл!» – и машина скрылась за поворотом.
– Мне кажется, Полина, что ты не едешь в Европу, – сказал правозащитник Саша.
Привет, Дневник!
На прогулке случилось забавное недоразумение. Молодая женщина с девочкой лет шести шла по дорожке в парке, а навстречу им шагал мужчина с бультерьером.
– Смотри, мама, – сказала девочка, – какая у собаки огромная морковка!
Женщина уставилась на бультерьера. Хозяин пса смутился и стал загораживать питомца от любопытных глаз. Поскольку пёс был крупным, загородить удалось только голову и передние лапы.
Девочка настойчиво повторяла:
– Морковина! Ого, какая огромная!
Покрывшись испариной, мужчина попросил ребёнка:
– Не говори так, пожалуйста, девочка! Мой пёс стесняется!
Пёс, разумеется, и не думал стесняться. Он пытался облизать девочку.
Молодая мама, покраснев, сказала дочери:
– Милая, его нос совсем не похож на морковку.
– При чём тут нос?! – вскричала девочка. – Я говорю про хвост!
Мужчина и женщина нервно захихикали, а я, укачивая Никиту, засмеялась.
Пока я была на работе, Аксинья сильно избила младших. Соседи вызвали скорую помощь, и больную принудительно отправили в психиатрическую клинику. Когда её забирали, она дралась с санитарами.
Дети плакали, отходя от стресса, а я до двух часов ночи убирала дом, потому что осколки посуды и разбитая мебель валялись по всем комнатам.
Ещё я попыталась образумить Тюку:
– Льву Арнольдовичу пенсию нужно оформить! Иначе он в семью денег не принесёт. Без прописки пенсию не платят!
Марфа Кондратьевна, не отрываясь от компьютера, сказала:
– Мы с ним давно разведены! Он здесь живёт по милости моей.
На остатки зарплаты я купила книжки детям. Христофор выучил разные породы динозавров и просит его проэкзаменовать при каждом удобном случае. П.
Я вдыхала осенний воздух и читала объявления на подъездах в надежде найти работу с проживанием. При всей любви к Никите я понимала, что жить у Антилопы и Бизона негде, а снимать квартиру финансово невозможно. На глаза мне попался тетрадный листок, криво наклеенный на дверь одного из подъездов: «Кошку-мать разорвали собаки, котята могут погибнуть. Возьмите котёнка в добрые руки». В объявлении был указан номер телефона. Я скопировала объявление, написав штук двадцать от руки, и расклеила по скамейкам в лесопарке, где гуляла с Никитой. Дописав от себя: «Спасите хоть одну жизнь!»
Дни бежали друг за другом, подобно узорам инея на жухлой траве. Вынося мусор, я нашла плюшевые игрушки, их кто-то выбросил. Отстирала, почистила, часть отдала Бахор, жене дворника Давладбека, а часть отправила детям в Бутылино. Делая это, я не упускала из мыслей объявление и спрашивала себя, узнаю ли я когда-нибудь, что стало с котятами.
В районе Ясенево начали ремонтировать дорогу, и пришлось поворачивать к дому Антилопы не по той улице, по которой я всегда ходила, а по другой. Там судьба столкнула меня с женщиной лет пятидесяти.
– Меня зовут Надежда. Из Северной столицы приехала, работаю дворником, – сказала она. – Ты, я вижу, иногда ходишь в платочке. Ты не местная?
В Москве дворниками работали азиаты, поэтому я удивилась, что женщина русская.
– Меня Полина зовут, я из Чечни, – сказала я.
Из разговора выяснилось, что дворничиха остановила меня не просто так: она раздаёт котят.
– У меня их восемь! – призналась Надежда. – Жильцы дома хотели утопить котят вместе с кошкой, а я отобрала. Прячу в подсобке!
– Себе взять не могу. Но я напишу объявления и развешу по округе, дайте мне свой телефон, – сказала я.