– Мы не хотим, чтобы ты уходила! – плакали Ульяна и Любомир.
Марфа Кондратьевна с негодованием крикнула:
– Живо гони сюда паспорт, Полина! Диктуй имена людей, у которых работаешь! Их телефоны и адреса!
– Ничего я вам не дам, – ответила я. – Вы требуете это специально, чтобы позвонить и выведать, где мои дневники. Или что-то соврать, как в «Мемориале». Да-да, мне уже рассказали добрые люди. Мы с вами никогда не были друзьями, но я терпела вас из-за детей, которых не могла оставить, – голодных, брошенных и несчастных.
А вы наговаривали на меня в правозащитных организациях, ни разу не рассказали там о дневниках, о ранениях и ни разу не оказали помощь моей семье!
Любомир, Ульяна, Глафира и Христофор бросились меня обнимать со словами:
– Полина нас кормит!
– Полина купает и играет!
– Полину мы любим больше, чем тебя, мама!
– Прогонишь Полину, мы уйдём вместе с ней! – подвёл черту Христофор.
Физиономия Марфы Кондратьевны выражала степень крайнего негодования.
– Ты ещё смеешь мне перечить, Полина?! Вон из моего дома! Я тебя ненавижу! – завопила она, покрывшись бордовыми пятнами.
Лев Арнольдович замахал руками, схватился за сердце, обмяк и плюхнулся на пол у кухонной лавки.
– Может, Полина, ты втайне желаешь мне смерти?! – истошно орала Марфа Кондратьевна. – Отдай мне живо свой паспорт и чеченские дневники!
– Я всегда держу слово, – ответила я на её истерику. – Моему слову можно верить, а вашему – нет.
– Неблагодарная! Ты мне всем обязана! Я твоя благодетельница! – в запале сказала Марфа Кондратьевна.
Последняя фраза очень меня разгневала.
– Чем это я вам обязана, госпожа Тюкина?! Тем, что вывела у вас вшей? Кормила, лечила, дом ваш убирала? Всё, что вы мне наобещали, оказалось ложью! Вы не помогли ни мне, ни моей матери! Она отморозила ноги, у неё едва не началась гангрена, когда вы обманули нас с жильём! Я теперь покупаю ей лекарства! Вы мне не платили! Я не желаю больше видеть вашу лицемерную панскую физиономию, поэтому прямо сейчас ухожу ночевать в лес!
Я ходила по квартире и бросала в сумку свои вещи, постаравшись не забыть полотенце и зубную щётку, а дети бегали за мной, рыдали и кричали:
– Мы тоже уходим!
Глафира и Христофор схватили полиэтиленовые пакеты и стали засовывать в них подушки и простыни: они собирались ночевать в Битцевском парке.
– Ну и проваливайте все вместе! Предали родную мать за стираные штаны, плов и пироги! – промямлила Марфа Кондратьевна.
– Стойте! – сказала я детям. – Я ухожу одна! Без вас. Вы маленькие, вы не можете ночевать в лесу!
Дети плакали и твердили:
– Полина, мы с тобой! Мы с тобой!
Лев Арнольдович крутил головой и тряс бородой. Он, похоже, совсем перестал понимать, что происходит.
Я собрала свои вещи, дети – свои, мы подошли к двери, но она оказалась заперта. Марфа Кондратьевна заперла дверь. Но у меня были свои ключи.
Мы поднялись на два этажа выше, в квартиру Вахтанга Давидовича. На стук вышла Лариса и округлила глаза.
– Мы с Марфой Кондратьевной повздорили, и я отправляюсь ночевать на улицу, – сказала я. – Можно у вас сумку оставить?
– Да, конечно, – пролепетала Лариса, которая сама жила у родителей на птичьих правах. – Тюка совсем с ума сошла, что ли?!
– Мы решили уйти с Полиной! – орали дети. – Мы маму ненавидим!
– Детей ты придержи, – шепнула я Ларисе. – Им ночевать на улице рано…
Лариса пошатнулась и едва не упала в обморок. Часы за её спиной показывали полдвенадцатого ночи. В этот момент на десятом этаже появилась багровая от злости Марфа Кондратьевна, она примчалась за нами по лестнице.
– Я милицию вызову! – истошно кричала правозащитница. – Я отправлю Полину в тюрьму за похищение детей! – Точно! Лишилась разума! Помилуй, Господь! – Лариса перекрестилась.
– Мы Полину любим! Хотим быть с ней. А ты её в тюрьму, мама? – Глафира и Христофор смотрели на Марфу Кондратьевну исподлобья.
– Я её не выгоняла! – заявила Тюка, обращаясь к Ларисе.
– Скажите тёте Ларисе правду, – попросила я детей.
– Мама Полину прогнала! – ответил на это Любомир. – Вначале паспорт хотела отобрать, а потом сказала: «Вон!» – Ничего не подтверждайте и не говорите! Я ваша мать! – кричала Марфа Кондратьевна, динамично жестикулируя.
– Врёшь, мама! Ты выгоняла Полину, – орал Христофор.
– Выгоняла! – подтвердила Ульяна.
– Сволочь! – вставил Христофор.
– Я сдам Полину в милицию! – беспомощно озираясь по сторонам, сказала Тюка. – У меня там связи…