– Да, папа, ты был просто в шоке, не мог поверить! – поддержал сестру Христофор.
– Было такое, – глядя в бокал, подтвердил Лев Арнольдович. – Тюка в Чечню моталась. Потом приехала и огорошила сюрпризом!
– Я – сюрприз! – обрадовался Любомир.
– Правда, что Любомир смахивает на абрека? – пошутил Христофор. – Это потому, что мама была в Чечне!
Потап отправил детей играть, а Льва Арнольдовича и Аксинью Фирюзе отвела в баню.
Мне волшебник сказал:
– Чудаковатое семейство! Дети родились исключительно потому, что оголодавший в тайге Лев нашёл Тюку. Она мотала там тюремный срок. Тюка в тридцать лет была девственницей! Знаешь, как всё случилось? Отправился он из одного посёлка в другой, а там идти километров сто. Заплутал. Кругом болота. Голодный и злой, к утру добрался он до лагерного поселения, где чалилась Тюка, а она как раз по ягоды пошла. В то время у Льва стоял со звоном! Друзья-собутыльники ему прозвище дали – Чакушка-потрахушка: на всё, что двигалось, кидался. А потом она освободилась и его в Москву привезла… – Дети – самое чудесное, что есть в жизни, – прервала я крайне неудобный разговор. – К тому же в России нельзя доверять социальным службам и милиции. Я считаю, что детям лучше с родителями, пусть и в такой семье, как у Льва Арнольдовича и Тюки.
– Тюка в тайге мхом покрылась бы, если бы не Лев…
– Лев Арнольдович рассказывал, что вы ему однажды жизнь спасли… – смутившись, перебила я.
– Если бы один раз. – Потап засмеялся.
Разговор перешёл на потусторонние знаки, и я спросила о том, что давно меня терзало:
– Неужели для того, чтобы показать наглядно, высшие силы никого не жалеют?
– К чему ты это, Полина? – удивился Потап.
– Никак не могла решиться уехать в Москву, и у нас погибла кошечка Пулька. Потом кот Василий, его сбила машина. Словно они меня отпускали, подталкивали к отъезду.
– А ещё что-то похожее было?
Я рассказала про голубей. Как однажды, играя в злую волшебницу, я вызвала бурю, и птицы погибли.
– Кто-то через детскую чистую душу проявил свою силу! – сделал вывод Потап. – Это была не ты!
И я очень обрадовалась такому ответу.
Лев Арнольдович вышел из бани довольный, порозовевший. Аксинья от пара присмирела. Дети попросили сложить салаты и остатки пюре в пластмассовые коробочки.
– Потом съедим! – сказали они Потапу и Анфисе.
Мы попрощались со стариками, родителями Потапа, которые жили во флигеле; они редко выходили на улицу и были рады шумным гостям.
В Москве нас поджидала Тюка. Она вернулась из Страсбурга ночным авиарейсом. Поужинав тем, что мы привезли от Потапа, правозащитница завелась:
– В Европе настоящие демократы! Надо менять к чёртовой матери систему в России…
– Что менять будешь сначала, голубушка? – съехидничал Лев Арнольдович. – Квартиры на дома или рубли на доллары? Говорил тебе, держи сбережения в евро! – Ты, старый, не нарывайся, – строго ответила Марфа Кондратьевна. – Иди к себе на раскладушку, пока я доб рая…
Дети обступили мать и рассказывали о нашей поездке. Лев Арнольдович дипломатично ушёл.
– Президент – фашист! Надо желать ему смерти перед сном, – сказала детям Марфа Кондратьевна.
У них вытянулись лица.
– Никому нельзя желать смерти! – возразила я.
– Это он начал чеченскую вой ну! – заорала правозащитница. – Чеченцы пострадали! Чеченцы несчастные! Смерти ему! Смерти!
– Перестаньте нести околесицу, – сказала я. – Войну в Чечне начал президент Ельцин. А пострадали в республике все народы, в первую очередь – русские, которые жили в Грозном. Нет одного пострадавшего народа и никогда не было! Это выдумки тех, кто кормится благодаря иностранным грантам. А пострадали и русские, и чеченцы, и цыгане, и ингуши, и евреи. И многие другие.
Марфа Кондратьевна поперхнулась.
– После молитвы перед сном надо желать правителю смерти! – стояла на своём православная дама. – Вначале «Отче наш», потом проклятия.
– Дети, никому и никогда не желайте смерти! Я была под бомбами десять лет и смерти никому не желаю. Это мерзко, подло и недостойно, – выпалила я.
– Не будем, Полина, – пообещали мне дети.
Марфа Кондратьевна затопала ногами и убежала от нас, хлопнув дверью кабинета. Через минуту она вышла оттуда и заявила:
– Тридцать первого декабря девяносто девятого года вы должны были смотреть телевизор и знать, что власть перешла к Путину!
– Вы понимаете, какую говорите ерунду?! – спросила я. – В городе нет воды, нет еды, нет электричества и отопления, кругом руины, мы спим на заледеневшем полу, выбита входная дверь, от взрыва рухнула стена и вывалилось на улицу окно. На первый этаж упали верхние этажи. Вы уверены, что у кого-то в такой момент работал телевизор?