– Мама принесла протухшей рыбы и накормила кошек, их потом рвало, в том числе и на раскладушку папы, – сказал Христофор.
сочинила Глафира.
– Пакости сочиняете! – прикрикнула на детей Марфа Кондратьевна.
Около полуночи Лев Арнольдович и Марфа Кондратьевна затеяли ссору.
Прорвало канализационную трубу, но Марфа Кондратьевна не хотела перекрывать краны, поэтому соседей снизу залило.
– Коты обгадили вещи! Нужно стирать! – оправдывалась перед ними Тюка.
– Какое нам дело до вашего сумасшедшего дома! – надрывались соседи. – Как вы нам осточертели!
Марфа Кондратьевна захлопнула входную дверь перед их носом.
Вскоре в дверь опять позвонили, но уже не соседи, а разбуженный и потому злой сантехник. Он вошёл в квартиру и ухнул, как филин.
– После увиденного запьёт дня на четыре! – подвёл итог Лев Арнольдович.
Время на размышления о жизни я ценила. Когда я шла на работу и когда возвращалась с неё, появлялась возможность уединиться. Я думала над тем, что Лев Арнольдович с трудом, но издал свою книгу в маленькой типографии. Он мечтал, что его заметят и пригласят на «Радио Свобода» или «Эхо Москвы». Но там никто не догадывался, что где-то живёт Лев Арнольдович Штейн, миротворец, написавший книгу о Кавказе. В ней он собрал свои воспоминания.
Марфа Кондратьевна Тюкина нарочно становилась участницей столкновений с милицией, стояла в пикетах с агитационными плакатами, иногда появлялась на мелких правозащитных порталах, но на «Радио Свобода» и «Эхо Москвы» её тоже не приглашали.
Лев Арнольдович напечатал всего сотню экземпляров – на деньги, которые заработал, делая пиратские диски вместе с Диссидентом Сусликом. Я хотела купить книгу, но Лев Арнольдович не позволил, сказал: «Дарю, Поля!» – и подписал мне тонкую книжку в шестьдесят страниц, похожую на блокнотик.
Было обидно, что книга не попадёт в магазины. Полученный из типографии тираж убрали под раскладушку, а коты подумали, что это для них. То, что мне удалось высушить и почистить, я предложила раздать на митинге. Марфа Кондратьевна недовольно скривилась, так как не хотела конкуренции в правозащитной среде, но под моим натиском и уговорами мужа согласилась. Вот и всё, чего нам удалось добиться.
Чтобы хоть как-то утолить печаль, Лев Арнольдович решил встретиться с Халилом и Вахтангом Давидовичем на полянке в Битцевском лесопарке. Договорились о месте. Соседи накрыли стол в деревянной беседке, расстелили пледы и стали ждать старого друга.
Мы с детьми тоже собрались погулять у родника, покормить белок и птиц.
– Вместе пойдём! – осушив бутылку вина, заявил Лев Арнольдович. – А то у меня давление что-то подскочило… – На нём была тёплая клетчатая рубашка и тонкие брюки, куртку он надевать не стал.
Любомир и Ульяна радовались крупным снежинкам. Ветер нёс с востока тяжёлые фиолетовые тучи, но их заливал солнечный свет, отчаянно борясь с наступающим снежным фронтом.
Христофор около подъезда подобрал палку и раскидывал листья, заботливо собранные в снопики дворниками-таджиками.
– Я прихватила с собой рюкзак, – сказала Глафира. – На обратном пути зайдём в магазин?
– Возможно, – кивнула я.
Впереди показался мощный кривой дуб и мост, под которым весной бежал бурный ручей. Около дуба Лев Арнольдович закачался сильнее обычного и повалился на землю.
– Папа! Папа! – кинулись к нему дети.
Повращав глазами, он с кряхтением повернулся на бок и уснул.
– Давай отнесём его домой, здесь холодно, – сказала я Глафире.
Но поднять его мы не смогли, как ни пытались.
Христофор, Ульяна и Любомир насобирали жухлых листьев и решили засыпать ими храпящего отца.
– Что вы делаете? – спросила Глафира.
– Накрываем папочку! Листья будут ему вместо одеяла, – ответила Ульяна.
Лев Арнольдович на глазах превращался в холм.
– Если выкопать берлогу, папа впадёт в зимнюю спячку, – пошутила я.
Дети засмеялись, а Лев Арнольдович открыл рот и захрапел ещё громче. Пришлось забрать рюкзак у Глафиры и сунуть ему под голову.
– Будем играть поблизости, папе надо поспать, – сказала я детям.
– Ладно, Полина, – согласились они.
Мы стали играть в прятки и догонялки, но через пару часов всё равно замёрзли. Лев Арнольдович, когда я потрясла его за плечо, открыл глаза.
– Домой пора, папа! – сказали дети.
– Папа, пойдёмте, – попросила я.
– Боюсь, ты, Полина, меня в алкаши запишешь, – саркастически ухмыляясь, произнёс Лев Арнольдович. – А это не так! Каждый мужик на Руси должен выпивать время от времени, мы же не в Чечне живём…