– Замёрзнете, папа, холодно, – ответила на это я и добавила: – Вы бутылку выпили целиком, поэтому вас и шатает.
– Что мне одна бутылка! – махнул рукой Лев Арнольдович. – Алкоголь вообще ни при чём! Во всём атмосфера виновата, давление шалит…
Он встал, мы с Глафирой подхватили его под руки и повели домой. Младшие с пустым рюкзаком бежали за нами. Около подъезда встретили Халила и Вахтанга Давидовича.
– Мы тебя в беседке ждали! У нас был шашлык и водка! Что же ты не добрёл до нас, Лев?! Как же так?! – посетовали они.
Лев Арнольдович нахмурился.
– Поднимемся к нам! – Халил и Вахтанг Давидович пригласили Льва Арнольдовича к себе домой.
«Как замечательно декабрьским вечером после суматошной трудовой недели присесть на лавку в кухне», – думалось мне. Пусть и пришлось лезть в дыру, так как ключ от двери вновь потерян, а ржавый замок перекрывает путь. Я даже с некоторым удовольствием смотрела сквозь дыру в прихожую и видела, как нагая Аксинья выделывает танцевальные па под зажигательные латиноамериканские ритмы, мальчишки бесятся рядом с котами в руках, а Ульяна рисует на полу мелом лошадь, отбросив ногой коврик. Глафира же примостилась в кухне на подоконнике и пыталась под общий шум обсудить со мною жизнь Ницше и труды Шопенгауэра. Таким образом я готовилась к экзамену в университете, а Глафира получала ценные знания о психологии человека.
– Сегодня Революционерка с Партизанкой приедут, – как бы невзначай обронила Глафира.
– Кто?!
– Женщины из Краснодарского края. Они сидели в тюрьме за политические идеи. Создатели группы «Будь твёрд, как Ленин».
– Что за чепуха? – удивилась я.
– Мама, когда уходила, так сказала.
В дверь постучали, и я пошла открывать.
– Вы когда коридор освободите от хлама?! – закричала соседка.
– Делаю что могу, – отмахнулась я.
У лифта стояли две женщины средних лет, худощавые, обе в очках. На них были надеты вязаные свитера и болоньевые куртки, почему-то вывернутые наизнанку. За плечами висели тяжёлые рюкзаки.
– Мы прибыли в столицу порядок наводить, – заявила одна из них. Было понятно, что она любит выпить: от женщины несло перегаром. – Мы откомандированы в столицу организацией «Свободный Краснодар». Сами родом из деревни Огурцово, – добавила она писклявым голосом.
Разглядывая её, я отметила, что у женщины нечёсаные волосы и этим она похожа на Марфу Кондратьевну.
– Жить тут будем! – тихо, но решительно сказала вторая, пониже росточком; у неё сильно косил левый глаз. Светлые волосы её были коротко подстрижены, в носу блестела круглая железная серьга.
– Здравствуйте, гости дорогие, – сказала я строго. – Кто вы по жизни?
Женщины переглянулись, и по их взгляду я поняла, что с этим они ещё не определились.
– Мы с Марфой Кондратьевной перетёрли всё в переписке… – начала было писклявая.
– Полина, запускай. Свои! – крикнула из прихожей Глафира.
Я посторонилась, и женщины проворно прошмыгнули в квартиру. Бросив рюкзаки у вешалки, они перешагнули через рисунки мелом, игрушки и кошек и, не смущаясь при виде замка на двери, проникли в кухню через дыру, совсем как домочадцы.
– Что, еды совсем нет? – спросила писклявая, предварительно обыскав шкафы и холодильник.
– Кто из вас Революционерка, а кто Партизанка? – поинтересовалась я.
Глафира покраснела, а женщины заулыбались. Светленькая тоже высунулась в дыру.
– Так нас друзья зовут! – пояснила писклявая. – Я Революционерка, потому что придумала нашу группу «Будь твёрд, как Ленин»!
– А я Партизанка, – добавила светловолосая. – Я дерусь с милицией, а потом пишу на них жалобы!
– Еду здесь нужно самим покупать, – предупредила я. – Марфа Кондратьевна в поездках, ей некогда.
– Где мы будем спать? – Женщины вылезли обратно в прихожую.
– Свободное место есть на полу у лоджии. Обычно его занимают чеченцы. Но там сильно дует, – сказала им Глафира.
– Отлично! У нас есть спальный мешок, мы спим вместе, так теплей, – кивнула Революционерка.
В разговоре выяснилось, что им обеим прилично за тридцать, они не замужем, промышляют митингами, вызывающим поведением и что самое главное для них – влезть в элитные правозащитные организации, чтобы получать хорошие деньги.
– В нашей шарашкиной конторе по двадцать тысяч рублей ежемесячно начисляют. Но нужно писать отчёты и вести активную правозащитную деятельность, – пожаловались они. – А крупная рыба по-крупному клюёт!
– Как это?! У воспитателя в детском саду зарплата семь тысяч рублей! У учителя в школе – десять! Я с утра до ночи работаю няней и еле свожу концы с концами. Кто же вам платит?! – ахнула я.