Мы острой гранью делим время и ставим на первой странице плоскость в виде квадрата, чёрного как тайна, плоскость глядит на нас тёмным, как бы скрывая в себе новые страницы будущего. Она будет печатью нашего времени, куда и где бы ни повесили её, она не затеряет лица своего.
– Логично, – подумал я, и задал ещё вопрос: – Скажите, а где проходила эта выставка?
– В декабре 1915 года в старинном петербургском особняке, где располагалось Художественное бюро Надежды Добычиной по адресу Марсово поле дом 7 на набережной реки Мойки, открылась «Последняя футуристическая выставка картин «0,10».
«Последней футуристической» выставка была названа из-за желания организаторов завершить футуристический период в русской живописи и обозначить переход к супрематизму.
«0,10» – это не одно число (одна десятая), а числа ноль и десять, перечисленные через запятую. Ноль означает отсутствие (нулевое количество) предметных форм в супрематизме. Десять означало количество художников, планировавших участвовать в выставке, но когда участников стало четырнадцать, название не было изменено.
Секреты Казимира от смотрительницы зала
– Молодой человек, вам что, плохо? Вы с кем тут разговариваете? – спросила меня смотрительница зала, наблюдая за моими выкрутасами, которые ей напоминали известную всем басню «Мартышка и очки».
– Да вот не вижу, что изобразил художник на своём полотне что-то совсем чёрное, больше ничего не видно, – ответил я, пряча лупу в карман.
– Молодой человек, открою вам небольшой секрет. Перед вами «Чёрный квадрат», а на самом деле он не чёрный. – А какой же? Красный? Белый?
– Химический анализ показал, что Малевич создал свою краску, использовав при этом три самодельные краски: жжёную кость, чёрную охру и ещё взял какой-то природный компонент тёмно-зелёного оттенка, подмешал к ним мел, чтобы убрать эффект глянца, присущий масляным краскам. И мне кажется, что он смешивал краски со своим настроением и накладывал свою энергетику на картину. А может, это хитроумный длинный путь мазков, которые он сложил как заклинание к реальности. Вот вы как подумали: Малевич взял первую попавшуюся чёрную краску и закрасил начерченный по линейке квадрат?
– Ну, примерно так и подумал. Он ведь до этого чертёжником работал в Курске. Раз – и за полдня нарисовал свой шедевр.
– Ну вот и ошибаетесь, молодой человек. Свой «Чёрный квадрат» автор писал более двенадцати месяцев. А над замыслом он работал всё лето и осень в полной секретности. Вот вы, молодой человек, скакали, извините меня, как блоха, перед квадратом. А нужно было просто выбрать правильное расстояние от «Чёрного квадрата». И у вас бы сразу изменилась энергия и эмоции. Вы почувствовали бы, как будто открылась дверь в другой мир. За долгую здесь работу я видела, как одним от этого становилось не по себе, а других охватывало предвкушение чего-то возвышенного. Малевич сумел нарисовать портал в другое измерение методами холста и масляной краски. Разве это не фантастично?
Я подумал, если годами здесь сидеть перед этим квадратом, как эта смотрительница зала, то точно можно улететь в портал, и сразу в Кащенко. А она, видимо, фанатка Казимира, продолжала меня пугать:
– Молодой человек, на самом деле чёрный квадрат – это разноцветный куб.
Ну всё, думаю, у бабушки глюки начались, а она бодренько так продолжает меня пугать:
– Казимир Северинович неоднократно говорил, что картина создана им под воздействием некоего «космического сознания». Мир, окружающий нас, только на первый, поверхностный, взгляд выглядит плоским и чёрно-белым. Чёрный цвет поглощает все другие цвета, поэтому увидеть в чёрном квадрате разноцветный куб достаточно сложно. А увидеть за чёрным – белое, за ложью – правду, за смертью – жизнь, сложней многократно. Но кому удастся это сделать, откроется великая философская формула. Если человек будет воспринимать мир объёмно и во всём разноцветии, его жизнь кардинально изменится.
Я уже увидел этот разноцветный куб, всё, думаю, хватит слушать этот бред, и я тихонько пристроился к группе, которая не спеша прогуливалась вдоль картин. И вот они встали у «Чёрного квадрата», ничего не понимая, но признаться в этом себе и другим им было стыдно. И они делали умные лица, томно вздыхали, закатывали глаза в потолок, где висела массивная люстра, заламывали себе руки, вздыхали: «Гениально! Шедеврально». Тут к картине подошла экскурсовод группы, и я опять стал слушать её рассказ про квадрат: