– Вот спасибо!
– Только не забудьте, пожалуйста, захватить с собою те книги, что вы издали: наиболее актуальные, сенсационные. Нужно будет показать товар лицом…
В моей груди, как принято говорить, что-то оборвалось.
– Юра, послушайте! – взмолился я. – Но ведь мы пока еще не издали ни одной книги! Ни одной… Мы еще только готовим к выпуску несколько названий, идет подготовка текстов, художники малюют обложки. Мы еще не успели и к моему отъезду вряд ли успеем…
– Ну я не знаю, – сказал Эльперин. – Это уже ваши проблемы. Постарайтесь успеть. Как-нибудь выкрутитесь… До встречи в Мюнхене!
Пришлось держать срочный совет с коллегами из «Пика», такими же новичками в издательском деле, как и я.
– Нужно взять с собою «Исповедь на заданную тему» Ельцина, – предложил кто-то.
– Но ведь книги еще нет! Только лишь рукопись автора…
– Есть компьютерный набор, верстка. Вполне сойдет!
– А вот в «Интер-Версо» издали книгу Сахарова «Тревога и надежда». Можно просто показать, как образец того, что мы намерены делать. Так сказать – главное направление…
– Хорошо. Что еще?
– Нужно заглянуть в книжные магазины, в газетные киоски. Там уже появились книги независимых издательств…
– Загляну…
Назавтра, с утра пораньше, отправился в поиск.
По счастью, книгу Андрея Сахарова «Тревога и надежда» удалось найти на Новом Арбате. Итак, образец того, что мы намерены делать, – у меня в руках.
А как быть с тем, чего не будем издавать ни в коем случае?..
Поехал на ярмарку в Лужники.
Вот тут-то мне и бросилось в глаза некое издание, которым лихо торговали в ближайшей палатке: это была даже не книга, а что-то вроде газеты, сложенной вчетверо и еще раз вчетверо, чтобы можно было легко засунуть в карман. Несброшюрованные страницы заполнены мелким подслеповатым текстом. Еще там имелись немудрящие картинки и название – «Похождения космической проститутки».
Имени автора не было, адреса издательства тоже не было, как говорится – ни папы, ни мамы, – что меня, впрочем, не удивило.
Это был какой-то новый самиздат, жуткая пародия на то, что еще совсем недавно ходило в машинописных копиях, в списках; то, что передавалось из рук в руки, на одну ночь, что читалось украдкой, под одеялом; то, что находили при обысках, за что сажали в тюрьму, ссылали в тотьмы и потьмы, запирали в психушки… Вы этого хотели? Пожалуйста, теперь вы это имеете вполне свободно: не отнимут, не посадят, с вас десять рублей, кто следующий?..
Из любопытства, а скорей со злости, я купил этот фиговый листок.
Дома попытался прочесть: содержание соответствовало форме. Кто-то хитроумный, хитрожопый решил совместить в одном тексте все жанры бульварного чтива: космическую фантастику, полицейский детектив, откровенную порнуху…
Нет, я не изорвал, не выбросил в унитаз это печатное издание, хотя именно туда ему и была дорога.
Решил взаправду взять эти листки с собою в Мюнхен. Тут был вполне очевидный повод для спора, для дискуссии. Затолкал в чемодан.
В шесть тридцать утра к подъезду подкатило заказанное такси. В Шереметьево? Да, в Шереметьево.
Но шофер погнал «Волгу» не к центру, а в обратную сторону, к Луже, к проспекту Вернадского, к Кольцевой, решив, вполне очевидно, дать кругаля…
Заметив мину недоумения на моем лице, усмехнулся:
– Так ведь День Победы! Центр перекрыт, милиция на всех углах. В газетах сообщали заранее… Так что с праздником вас! Небось, воевали?
– Чуть-чуть не успел. Учился в артиллерийской спецшколе, а выпуск состоялся уже после войны, в сорок шестом…
– Все равно поздравляю!
– Вас также.
Да, девятое мая. Самый подходящий день для поездки в Германию, в Мюнхен. Интересно, а как у них отмечают этот день? Впрочем, там, на Западе, кажется, празднуют не девятого, а восьмого…
Фарид Нагим
Фарид Нагим родился в 1970 году в селе Буранное Оренбургской области. Работал грузчиком, слесарем механосборочных работ, журналистом. Служил в Советской Армии. Окончил Литературный институт. Печатался в журналах «Литературная учеба», «Дружба народов», «Октябрь», «Традиции&Авангард». Автор романов «Танжер» и «Земные одежды». Лауреат премий «Москва-Пенне», «Русский Декамерон», журнала «Дружба народов» и премии Ивана Петровича Белкина. Пьесы шли в театрах Германии, Швейцарии и Польши. Живет в Москве.
«Макдоналдс» любви
Как и многие, я относился к Маку с некоторым презрением. Помню, в начале девяностых мы – студенты Лита – голодные шли на занятия мимо гигантской очереди в «Макдоналдс» и смотрели на его большие стеклянные витрины. Я называл это «выставка жующих челюстей». Мы спешили на учебу и вяло презирали повальное стремление бывших советских людей к материальному, заграничному. Иногда казалось, что люди в очереди смотрят друг на друга с подозрением, будто боясь, что их выследят и отправят в ГУЛАГ за посещение иностранного ресторана.