Уткин посмотрел на Синькова:
– Видишь? Неусыпный контроль.
– Вижу. Так пьем за них или не пьем?
– Пьем.
– Ну тогда за милых дам.
Они выпили и, пережевывая шашлык, Максим напомнил:
– Я больше ни-ни. Норма – три рюмки, сто пятьдесят, короче.
– А потом что?
– Заметно будет, что прилично выпивший.
– Ну, дело твое.
Опять заиграл марш.
– Теперь дочь, надеюсь, в этот раз не денег просит, – сказал Уткин, глядя на телефон. – Да, Кристина. Я уже маме все сказал. Буду скоро. Шампанское? Есть. Нет, не в холодильнике. На кухне, в самом верхнем ящике.
– Музыка у тебя мощная, – заметил Синьков. – Народ не пугается?
– Привыкли. Зато будит сразу и в бой зовет.
– Ясно. Смотрю, девки тебя твои заездили. Для души-то кто-то есть?
– В смысле?
– Ну подружка какая.
– Нет. Зато теща есть. Приезжает периодически. И тесть, – хохотнул Уткин.
– Совсем плохо. Но ты подумай на досуге. Омолодит.
А то жалко мне тебя.
– Не надо меня, Леха, жалеть. Поехали лучше уже. Пока доберемся, – Максим Васильевич посмотрел на часы.
– Ага. Только допью, чтоб врагу не досталось.
Синьков вылил оставшуюся водку в фужер для минералки. Получилось до краев. Выдохнул и резко выпил. Потом секунду посидел, закрыв глаза.
Открыл и громко крикнул каким-то изменившимся сиплым голосом:
– Официант, счет!
Тот подскочил мгновенно. Леха вытащил из кармана стопку денег, на ощупь отсоединил несколько бумажек, положил на стол:
– Хватит?
– Да, вполне.
– Сдачи не надо. Пошли, Максим. Шмотки не забудь.
Алексей встал, и Максим увидел, что его ощутимо повело. Но оделся Синьков сам и достаточно уверенно. Они пошли к выходу.
20:00
На улице было прохладно, все так же моросил дождик. – Надо вызвать такси, – повернувшись к Максиму, медленно проговорил Синьков.
– У тебя ж машина есть. С водителем, – напомнил ему Уткин.
– Ага, сейчас позвоню, – Леха начал шарить по карманам. – А телефон где?
Максим видел, что после фужера водки Синькова прилично развезло.
– Не знаю, – сказал он.
Наконец тот нашарил телефон, но тот зазвонил раньше. – Однако, – Алексей глянул на дисплей. – Телепатия. Сам звонит. Что тебе? Я сам должен был звонить. Куда попал? На хрена? Ладно, разбирайся. А я с тобой завтра разберусь. Я на такси.
– Ну вот, сказал – такси, значит, такси. В ДТП он попал, козел.
– Что-то серьезное? – спросил Уткин.
– Вроде нет. Стоят, ментов ждут. Ну скажи, на фига мою машину мять? Ладно, такси вызывай. Меня сначала довезем, чтоб я не заблудился, потом тебя.
– Леша, мне домой пора, у меня юбилей завтра.
– Ну и чудно. Успеешь. Но друга ты же в беде не бросишь? Тогда вызывай такси.
Уткин ругнулся про себя, но достал телефон. Белая машина с шашечками появилась буквально через минуту. Наверное, стояла напротив.
– Куда едем? – спросил меланхолично водитель, молодой коротко стриженый парень.
– Сначала… – Уткин повернулся к Синькову. – Адрес свой говори.
– А что, он не знает? Меня все должны знать, – нетвердым голосом ответил Алексей.
– Что, пьяный? – спросил водитель. – Мы пьяных вообще-то стараемся не возить.
– Кто пьяный? – отреагировал Синьков. – Не понял я.
– Спокойно, – Максим почувствовал, что внутри него начала закипать злоба. – Посидели немного. Но мы люди приличные, не переживайте.
– Поехали тогда. Улица Солнечная, тринадцать, – неожиданно твердо произнес Алексей и развалился на сиденье.
– Поехали-поехали, – повторил Максим. – А потом меня на Южный бульвар.
– Да брось ты, – подал голос Леха. – У меня переночуешь.
– Нет, не могу. Дома ждут.
– Ерунда какая, – махнул рукой Леха, но замолчал.
Машина тем временем резво ехала по городу. Пятничные пробки почти рассосались, и минут через десять они уже въезжали на улочку, застроенную коттеджами за высокими заборами.
– Дом тринадцать, приехали, – сказал водитель.
Леха привычно не глядя, протянул ему купюру, не посмотрел и на протянутую сдачу, но продолжал сидеть в машине.
– Что-то ноги отказывают, – пробормотал он. – Макс, помоги.
– Так мне ждать или нет? – занервничал водитель, слушая по рации переговоры диспетчеров.
– Да, – сказал Уткин.
– Нет, не жди, – сказал почти в ту же секунду Синьков. – Езжай, мы передохнем и другую машину вызовем.
Он вышел из машины и оперся о борт:
– Видишь, Макс, не дойду. У меня бывает.
– Ладно, счастливой дороги, – Уткин вышел вслед из машины.
На улице было темновато. Фонари горели через один. Спасал лишь свет из окон да лампочки возле номерных знаков. Максим чертыхнулся, попав ногой в лужу. Тем временем Синьков навалился на него, и Уткину пришлось, поддерживая Леху, двинуться к дому.