– А зачем ты это делаешь?
– Да без задней мысли… почти. Один номер для всех. Второй – служебный. Третий… Ну мало ли. И четвертый есть. Извини, я с этого не звонил тебе.
– Не за что извиняться. Чего-то хотел? А то я тут в дожде.
Уткин почувствовал, что пальто начало намокать, дождь усилился.
– Хотел уточнить – к пяти приходить в ресторан или к шести? А то на работе голову забили старому человеку.
– Да ты на полгода меня моложе, так что не придуряйся. Приходи к половине шестого, не ошибешься.
– Ага, спасибо. А ты что не дома еще?
– Нет, так получилось.
– Тогда давай, до завтра.
– Погоди-ка, Миш, – в голове Максима внезапно зазвучали слова Юли. – Вспомни, я кому-то из девчонок на курсе нравился?
– Ну и вопросики у тебя. Сам не помнишь?
– Не в смысле, с кем я… а вот нравился я. Безответно, может. Или не знал просто, не замечал, стеснялся.
– Многим нравился… На воспоминания потянуло? Тогда отвечу безошибочно – Олька Крылова.
– Так она вроде курсе на втором замуж вышла? За военного.
– Вышла, да. Только он то уезжал, то приезжал, а она на тебя заглядывалась. Но честь замужней советской женщины превыше всего.
– А ты откуда знаешь?
– Откуда? С женским полом общался. Делились.
– А со мной почему-то нет.
– Ясное дело. Боялись, что на Ольку переметнешься.
Она ж симпатичная была. И могла теоретически не выдержать взгляда твоих серых глаз.
– Слушай, а где она сейчас, не знаешь?
– Представь себе, знаю. С военным развелась, вернулась домой, второй раз замужем.
– Откуда такие познания?
– Встретил я ее пару месяцев назад в магазине. Даже телефон взял. На всякий случай.
– А мне не дашь?
– Неожиданно. Сейчас эсэмэску пришлю.
– Спасибо, Миш. Жду, и до завтра.
– Пока, неожиданный ты наш. Смотри только, завтра чего не вытвори. А то седина в голову…
Дождь прекратился. Стало холоднее. Втянув голову в плечи и застегнув пальто на верхнюю пуговицу, Уткин сделал круг по двору. Потом двинулся в сторону улицы. Наконец телефон звякнул. Максим присел на скамейку у какого-то подъезда, набрал присланный телефонный номер.
Ответил приятный женский голос. Совсем не старый.
– Ольга? – спросил Уткин.
– Да, я. А с кем я разговариваю?
– Это Максим Уткин. Помнишь, учились вместе?
Пауза.
– Да, помню. Не ожидала. Чем обязана?
– Понимаешь, звучит странно, но вот решил вспомнить молодость. И повод есть.
– Какой?
– Пятьдесят завтра.
– Ну, это не страшно, – в голосе послышалась улыбка.
– Вот хочу тебя увидеть.
– Когда?
– Прямо сейчас.
Еще одна пауза. Теперь более длинная.
– Через минут пятнадцать я выйду погулять с собачкой. Если выйдешь к скверику на углу улиц Красной и Петровской, то у тебя будет шанс. Знаешь, где это?
– Знаю.
– Тогда попробуй. Собака – мопс. Не перепутай.
Максим вышел из двора на улицу и попытался понять, где он находится. Наконец смог сориентироваться. Идти до места встречи было как раз минут пятнадцать. Он шел быстро, обгоняя прохожих. Уткин находился совсем недалеко от центра, но, несмотря на пятничный вечер, людей на улице было немного. Попадались парочки, шумно выясняла отношения подвыпившая компания, кто-то еще спешил с работы. Из большого торгового центра группами и поодиночке стали выходить работники. Десять вечера – центр закрывался.
Опять громко заиграл марш. Кто на этот раз? Это был тесть. Максим удивился: отцу жены Петру Васильевичу за семьдесят. У бывшего военного – режим, к этому времени он ложился в постель и открывал книжку, чтобы побыстрей заснуть. Хватало его на пару страниц. Зато вставал он рано. Но загадки никакой и не было – Инна попросила.
– Добрый вечер, Петр Васильевич!
– Добрый, добрый, – прохрипел тесть. – Я вот что… нам во сколько завтра приходить? Я что-то запамятовал.
Военная хитрость.
– Да когда хотите. Мы вам всегда рады, – выдавил из себя Максим.
– Да, мы хотим зайти до ресторана. Утречком.
– Конечно, только не очень рано. Надо ж немного приготовиться.
– Конечно, конечно. А ты еще не дома? А то Инна волнуется.
– Работа, Петр Васильевич. Мы – люди государевы, сами понимаете.
– Ну да, ну да… – последний аргумент серьезно подействовал на бывшего военного. – Тогда до завтра.
– Спокойной ночи, Петр Васильевич.
Женщину в белом пуховике с капюшоном и с белым мопсом он увидел издалека. Серый сквер был ярко подсвечен желтым фонарным светом. Веселая собачка с грустной мордой на длинном поводке описывала круги по грязной позднеосенней земле.