«Руки – чтоб удержать себя…»
Руки – чтоб удержать себя,Чтобы окрепнуть. Боже,Так бы соприкасаться тебяКожею кожей.
И дотянуться до лампочки ввысь,Вставши на цыпочки. Долго,Руку в руке согревая, молись,Будто в душе иголка.
Бережно, чуть дышаЛасково, чтоб не дрогнулоСердце. Держала шарНе под твоими окнами.
Маленькая ладоньКрепче моей руки.Кончиком пальца тронь,Взглядом своим окинь.
«Знаешь, глаза не лгут», —Мне говорила мать.И почему-то тутРядом с тобой дышать,
Ласково сердце гретьСлаще. И будет так:Шар мы поделим, ведьХочется каждый шаг
В шаг твоему ступать.В шаг твоему ступать.Мне говорила мать:«Помнить – не забывать».
«Как до порвавшейся дуги…»
Как до порвавшейся дуги,Так и до слова три шажочкаТы посчитай. Ты береги.И точка.
До губ засохших дотянисьГубами, до ладони – пальцем.И ночь забытую храниПод одеяльцем.
Пока укутана в снега,То не снега – сухая глина,Я будто рваная дугаНаполовину.
Люблю твою истому,Как любит воду высь.С таким давно знакомымКогда-то мне срастисьВ одно; и станет свято,И каждому теплоОт колющего взгляда,Опустошая дноПрохлады пресной. Небо…Земля… Мой отчий дом.И он парит над садом —Зеленоглазый Бог.
«По белой руке, по плечу…»
По белой руке, по плечу,По веточкам нервов до мозга,Чуть сердце скрепя, волочуСвой сотканный слепок из воска.
Он дышит, как ветер в лесу,И песню свою переплачет.А я его снова несуИ где-то внутри перепрячу.Он песню поет мне о том,Как многое стало иначе,Как медленно старился дом,Как врут на какой передаче.И снова уснет до поры,Пока за Исетью надолгоТвои и мои пустыриДотронутся каменной Волги.
От каждого пальца руки,До плеч, закольцованной пряди,Протянутся родникиПо легкой от ветра прохладе.
Над голубой водойКрасным огнем с небес,Все опалив собой,Утро целует лес,Ластится к соснам, пьетРеки дремучих дум,Их защищает отНесоразмерных лун.Сосны не прячут крон,Пьют родниковый зной.Зною из всех именИмя дано – Родной.
«Спелый, зеленый, чистый…»
Спелый, зеленый, чистыйзапах осенних дынь.
Тмин для меня душистый,а для тебя – полынь.
Вырежу сердцевину,дам настояться ей.
Выпить моей осинесок твоих тополей.
Вызреет мякоть дыни…Тополь осину жмет…
Запах степной полынитмину дышать дает.
Бог написал на глине:«Время забыто ныне,Время смывает нас».Яблочный скоро спас.Яблоки не созрели…Это твои зарделиЩеки. Иконостас —Я помолюсь о нас.
Нежно щебечет птица,Плачет осенний клен.Стану твоей синицей —Быть тебе журавлем.
И, заливаясь трельюПосле ночных ветров,Лягу твоей постельюПод ледяной покров.
Полина Жеребцова родилась в 1985 году в Грозном и прожила там почти до двадцати лет.
Автор нескольких книг, в том числе «Дневник Жеребцовой Полины», «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004 гг.», «Тонкая серебристая нить». Проза переведена на французский, украинский, немецкий, португальский, финский, эстонский, литовский, латышский и другие языки.
Член Союза журналистов России, финского ПЕН-клуба. Лауреат международной премии им. Януша Корчака сразу в двух номинациях (за военный рассказ и дневниковые записи). Финалист премии Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». С 2013 года живет в Финляндии.
«Тюкины дети» – роман, основанный на документальных дневниках Полины Жеребцовой за 2006–2008 годы. Его события развиваются вслед за ставропольской сагой «45-я параллель», опубликованной в журнале «Традиция& Авангард» (2019, №№ 1–5).
Документальный роман
Продолжение. Начало в №№ 3–4, 2021; № 1, 2022