Покосившись на окна особняка, работница подошла к нам.
– Ярослава, – представилась она.
От Ярославы я узнала, что раньше она жила у другого богача, через поместье, но тот напивался и в белой горячке стрелял из ружья по «дворовым». Она с мужем и детьми оттуда сбежала. Сейчас ее дочери подросли и помогают матери с прополкой.
– Мой прошлый хозяин был плохим человеком, бил меня, денег не платил, – доверительно сообщила Ярослава. – Его давно объявили в международный розыск. Он торговец оружием. Сама по телевизору видела в новостях. По главному каналу говорили.
– Как же он на Рублевке живет?! – изумилась я.
– Так все знают, где он живет. Никто его не трогает на самом деле.
В окно особняка выглянул охранник, похожий на бегемота, и Ярослава, заметив его, схватилась за тяпку:
– Идите, не отвлекайте, мне работать надо. Мой хозяин платит деньги. Крышу над головой нам потерять нельзя. Куда мы пойдем? На помойку к бомжам? Здесь таких, как мы, много, все услужить господам рады.
На аллее показались няньки с воспитанницами. Девочки-двойняшки были одеты в атласные костюмчики. Несмотря на то, что им исполнилось по два года, они требовали везти их в коляске, наотрез отказываясь идти ножками.
Максим бегал вокруг меня, а когда я прочитала ему стихи собственного сочинения о волке и мышах, полез обниматься.
Вокруг особняка притаились домики для прислуги, похожие на дешевые гостиничные номера. Когда мы завернули за них, я увидела мощные железные клетки, в которых сидели тигры и волкодавы. Пять пар тигриных глаз и пять пар собачьих встретились со мной взглядом. Один из тигров грозно зарычал.
– О боже! – невольно вырвалось из моей груди.
– Не пугаться! Тебя не трогать! – ободрила Гюльчатай. – Сторож есть и охрана.
– Мяу-мяу! Гав-гав! – сказал Максим.
– Зачем это понадобилось? – спросила я Гюльчатай.
– Ночью, когда все спать, барин тигров выпускать. Кто без спроса придут, тигры кушать. Если тигры спать, волкодавы служить.
– Уже кого-нибудь съели?
Испуганно озираясь по сторонам, она шепнула:
– Да. Хозяин велел закопать, что осталось, в огороде, где капуста.
Садовники деловито стригли газон, удобряли саженцы. Никто не обращал на меня внимания, но нутром я чувствовала опасность, хотя тигры и волкодавы были заперты в клетках, ничуть не менее прочных, чем в настоящем зоопарке.
Няньки из-за накрапывающего мелкого дождика вернулись с девочками в дом, а мы с Максимом остались.
– Пора домой, господин, – попросила Максима Гюльчатай.
– Не! – ответил мальчик.
Он взял меня за руку и повел в песочницу.
– Я дождевик вам приносить, – сказала Гюльчатай.
На хозяйском огороде позади дома работали женщины, а рядом бегали их дети. Это были люди из русских деревень, из Украины, мигранты из Азии, которым разрешили жить в сторожках вокруг дворца. Так выглядело новое крепостничество. Работники жили целыми семьями на территории, принадлежащей крупному государственному чиновнику. Гюльчатай сумела рассказать мне несколько историй из их жизни – звучало печально.
В какой-то момент я задумалась о смысле бытия, а Максим, стукнув по куличику пластмассовой лопаткой, произнес:
– Гав-гав!
Оглянувшись, я поняла, что сторож упустил волкодава и огромная белая собака с куцым хвостом, оскалив клыки, вырвалась из клетки и несется прямо на нас. Прикинув расстояние до особняка, первое, что я сделала, схватила на руки ребенка. Волкодав на секунду-другую замешкался, а затем вцепился мне в ноги.
Я старалась поднять ребенка как можно выше, а пес встал на задние лапы, пытаясь достать малыша. Словно в густом тумане, я видела, как со всех сторон ко мне бегут рабочие, прислуга, няньки, охрана… Полуголая модель с обнаженной грудью заливалась криком, перегнувшись через балкон третьего этажа.
На собаку набросили веревку с петлей на конце и оттащили от меня. В доме мне перевязали раны и предложили отвезти в больницу, но я отказалась.
Пока меня перевязывали, всплыло в памяти, как на даче у друзей Антилопы меня покусал охранный пес. Антилопа с хозяйкой очень перепугались. Пес был обучен кусать чужих людей и сидел на цепи, а выпустили его случайно. Хозяйка плакала, Антилопа дала мне денег на новый костюм и, узнав, что я без претензий, сказала: «Полина храбрая – у нее в роду казаки!»
Сейчас, как только все улеглось, мама-модель заявила:
– Денег за сегодняшний день не дам! Но волкодава прикажу пристрелить!
– Мне не нужны ваши деньги, – сказала я. – Не трогайте собаку!
– Но она вас покусала! – поджала пухлые губы женщина.
– Ее этому научили – бросаться на чужаков. Она выполняла свой долг.