– Ты испугалась? – спросили дети.
– Немного. После этого мы в некоторые уголки Битцевского лесопарка ходить перестали.
– В лесу всегда призраки, джинны… – встряли сыновья Ибрагима, лежа на матрацах в гостиной.
– Как-то мы с Никитой полдня провели у озерца, дул ветер и раскачивал плавучие ивы, – рассказала я. – Мужчина и женщина ловили рыбу. Когда я увидела, что рыбка попалась, то стала приговаривать: «Рыбка, спасись! Рыбка, сорвись!» Рыба сорвалась и удочку за собой утащила. Мужчина кинулся за удочкой и провалился в воду по пояс. Никита хлопал в ладоши и смеялся.
– Если мама тебя прогонит на улицу, мы построим в Битцевском парке шалаш! – пообещали Любомир и Глафира. – Столбики вобьем в землю, брезент натянем. Постелем внутри сосновые ветки. Из родника воду принесем. Христофор будет следить за костром.
– А я буду воровать из магазинов еду! – сказала Ульяна. – Не пропадем! Я как-то уже стащила печенье и мармелад!
– В теплый подъезд переедем к зиме! Там батарея, – размечтался Любомир.
– У вас и план есть? – изумилась я.
– Да! – загалдели дети.
– Мы наследники квартир в Москве, когда вырастем, сами будем все решать. Мы сделаем тебе московскую прописку! Дадим комнату! Мы не поступим так подло, как мама, – пообещали Глафира и Любомир.
– Папа и мама все равно старые и скоро помрут! – добавил Христофор.
– Торт был вкусный! – вдруг вспомнила Ульяна.
– Крепкая у тебя защита, Полина, – подали с пола голос чеченцы.
Гости из Чечни быстро прибавлялись: наутро прибыло еще трое родственников этой семьи, они полностью заняли гостиную и захватили мой шкаф.
– Теперь мы тут будем жить!
Макка с Исламом перебралась на диван. А Христофору, мне и Глафире пришлось ночевать на лоджии. Туда поставили широкую, советских времен, тумбу для белья, похожую на длинный комод, и на ней можно было дремать, настелив сверху пледы.
Аксинья, Любомир, Ульяна, Тюка и Лев Арнольдович ютились на топчане и раскладушке в комнатке, выходящей окнами на лес. Аксинью такое положение дел не устроило – тесно, душно. И посреди ночи Аксинья на топчан по-тихому напрудила. Горячую воду на месяц отключили: в кране – ледяная вода, но семейство Тюки с воплями устремилось в ванную, благоухая мочой. Включили воду и завыли с проклятиями. Чеченцы, сообразив, в чем дело, истошно хохотали.
Лев Арнольдович наградил Аксинью увесистыми тумаками и пинками, оттаскал дочь за волосы и заставил замыть топчан и постирать белье руками в ванне. После сурового наказания больная начала понимать человеческую речь, беспрекословно исполнять приказы и работала до утра.
Я, Сацита и Марфа Кондратьевна вначале пытались защитить Аксинью от побоев, но у нас ничего не вышло: Лев Арнольдович рычал и кидался с кулаками на всех. Когда он перестал таскать дочь за волосы и бить ногами, а заставил убирать, мы уже не вмешивались.
В предрассветной мгле наша тумба покачивалась, под ней скрипели ветхие лыжи, стоптанные ботинки, перевернутые цветочные горшки, и создавалось впечатление, что вокруг океан, а я, Глафира и Христофор, свесив ноги, плывем среди волн на какой-то развалине.
После ночных происшествий меня мучили кошмары. Не прекращал кричать младенец Ислам. Пару раз я едва не упала, потому что тумба, поставленная на гору хлама, усиленно охраняемого Тюкой и поэтому до сих пор не выброшенного на помойку, накренилась, подобно «Титанику». Мне удалось кое-как зацепиться за карниз, и в какой-то момент, закрыв глаза, я увидела пустыню. Навстречу мне шел Иисус в белых сияющих одеждах. У Иисуса были длинные каштановые волосы и лучезарная улыбка. Мы пошли рядом по горячему песку, раскалившемуся от солнца.
– В Библии написано, что я был в пустыне, – сказал Иисус. – Но не упомянуто про пещеры. Тайные тропы ведут в подземные города.
Он показал мне путь.
– В этих пещерах тысячелетиями идет битва между добром и злом, – продолжил Иисус. – Раньше битва казалась бессмысленной, потому что никто не одерживал верх. Духи зла олицетворяли все мыслимые и немыслимые грехи людей, а духи добра были праведностью и светом. И силы их были равны.
Мне захотелось взглянуть на битву, и мы переместились во времени. Я увидела чудовищ с горящими глазами, настолько безобразных, разъяренных и окутанных зловонием, что бросилась прочь от страшного места. С чудищами сражались золотоволосые воины со сверкающими мечами. – Было решено, – поведал Иисус, повернув время вспять, – что до определенного срока в мире людей будет править нечто, чтобы битва не была столь бессмысленной. И теперь это нечто решает, правит и судит. Поэтому все ангелы и демоны изменились.