Маруся. А потом?
Вася. Ну…
Маруся. Вася, по-моему, ты чего-то недоговариваешь…
Вася. Ну, да все я договариваю! Зовет она тебя в гости, а потом утром ты от нее уходишь. Она тебя целует. Ну и ты идешь…
Маруся (строит глазки). Ага, спасибо.
Вася. Ты что делаешь?
Маруся (начинает дышать). Знакомлюсь.
Вася. А что так пыхтишь-то?
Маруся. Я не пыхчу. Я дышу по-другому. (Пауза.) А, совсем забыла! Проводи меня. (Подмигивает.)
Вася. Куда? Мы и так дома.
Маруся. Вася, я не знаю, ты меня сам научил, поэтому сам и говори, куда провожать.
Вася. До дома провожать надо. В доме-то куда провожать?
Маруся. То есть мы уже дома. Что делать, если мы дома?
Вася. Ничего не надо делать.
Маруся. А я прямо чувствую, что что-то надо делать, но что – пока не могу понять.
Вася. Да не надо ничего делать.
Маруся. Но я же чувствую, значит – надо.
Поцелуй.
Маруся. Это не потому, что ты немножко больше мужчина, чем Ленин.
Вася. Ангелы же не целуются.
Маруся. Значит – мы не ангелы. В комнату ко мне пойдем.
Вася. Ангелы вместе не спят.
Маруся. Это потому что никто не пробовал.
Вася. Как?
Маруся. А мы придумаем.
Вася. Ты же меня не любишь.
Маруся. Я всех люблю. Но ведь даже если всех любишь, надо научиться любить кого-то больше, чем всех.
Вася. А почему меня?
Маруся. А я откуда знаю?
Серега. Саныч, ты вернулся? А я тебя и не заметил.
Саныч. А на что мне вас будить? Утром лучше всего спится.
Серега. Саныч вернулся! Тоха! Маруся! Тетя Таня! Вася! Просыпайтесь, тетери сонные! Саныч, у нас тут столько всего было! Ой… Васю летать научили. Приземляется, правда, пока плохо, вернее никак не приземляется, потому что он теперь вообще летать боится. А еще…
Тоха. Саныч! Саныч! Здравствуй, Саныч! Доброе утро, Саныч!
Саныч. На, держи. От индейцев. И семена еще.
Тоха. Табачок! Ох, спасибо, Саныч! Я теперь, пожалуй, табачную плантацию заделаю! Заживем!
Серега. Много ли для счастья надо.
Тетя Таня. Саныч, здравствуй! Чего-то ты быстро обернулся.
Саныч. На, Тань, платок тебе пуховый. Твой изодрался весь. А вот этот – Марусе.
Тетя Таня. Маруська, девка несмышленая, иди сюда, подарки тут! Спасибо, Саныч.
Серега. А мне?
Саныч. А тебе не привез ничего. Тебе же ничего не нужно.
Серега. Верно говоришь, Саныч.
Саныч. Вася-то где?
Тоха. Должен был вон в том углу спать.
Тетя Таня. Маруська! Чего спишь, курица? (Уходит.)
Серега. Саныч, а снайперов в рай берут?
Саныч. С войны всех в рай берут. Даже этих японцев, ну, которые сами себя убивают… Я как-то раз встретил одного, он все время зарезаться пытался, если это его кодексу чести не соответствовало. Чуть что – нож хватает и в живот себе! А потом гордый ходит и прославляет Небесного Императора за подаренное бессмертие. Ну а вообще, признак такой – как у нас пополнение, значит – на Свободе война.
Тоха. Саныч, а ты где был?
Саныч. Ну, к индейцам заглянул. У индейцев хорошо – вигвамы стоят, дымятся. И вожди сидят у костров, курят и молчат. Табачку, вишь, взял.
Тоха. Очень хорошо.
Серега. Очень нравится.
Тоха. Табачок – это такая вещь, Саныч… Я тебя тоже попотчую.
Саныч. Чем это?
Тоха. Дурь лютую я вырастил.
Саныч. Дурь – это плохо.
Тоха. Но она же выросла. А если растет, значит можно, наверное.
Саныч. Ну как знаешь. Курить вредно вообще-то.
Тоха. Ангелам не вредно.
Входит Тетя Таня.
Тетя Таня. Маруся исчезла.
Серега. Как исчезла?
Тоха. Странно, она же всегда дольше всех дрыхнет.
Тетя Таня. Там подушка примята на кровати, как будто двое спали.
Пауза.
Тоха. Это не я был. Честно.
Серега. Да куда тебе.
Тетя Таня. И Васи нет.
Тоха. Куда ж они подевались?
Пауза.
Тетя Таня. Я, кажется, поняла.
Саныч. Я тоже понял.
Тоха. А куда они? А куда их?
Саныч. Если бы я знал…
Серега. А я ее любил очень сильно, только сказать все время стеснялся.