– Где мы? – спросил я жену.
– Не знаю, – ответила она, широко раскрыв глаза от изумления.
Выйдя из машины, я огляделся по сторонам. Мое тело цепенело, ноги наливались свинцом. Уставившись в бесконечность, я долго молчал, боковым зрением наблюдая за рваными черными тучами, через которые кое-где уже пробивались звезды… В моей голове, как молот, стучала одна и та же мысль: «Где мы?.. Где мы?.. Где мы?..»
Жена вышла из машины и, обняв меня сзади, тихо плакала…
– Татьяна, ты знаешь, я даже не представляю, куда мы с тобой заехали! – прервал я молчание. – Что происходит?!
Это же просто какая-то чертовщина! Тань, я не могу ничего понять!
– Думай!.. Вспоминай!.. Ведь у тебя же отличная зрительная память! – тихо хлюпая, ответила она.
– Понимаешь, мне нечего вспоминать! – ответил я обреченно в полной растерянности.
– Давай поедем дальше и у кого-нибудь спросим, куда мы все же попали, – неожиданно успокоившись, предложила жена, – или… хотя бы какой-то указатель увидим.
– Какая же ты умница! Солнышко мое, как же мне не пришло это в голову?! – воскликнул я, целуя и тиская жену.
Проехав не более километра, мы наконец-то увидели указатель с названием населенного пункта. В изумлении переглянувшись, мы онемели. Оказалось, что наша машина находится на Рязанском шоссе, на расстоянии более тридцати километров от того места, где нас застала гроза…
Полтора или два часа добираясь до дома, мы, погруженные каждый в себя, больше не проронили ни единого слова.
– Да-а-а, хорошо мы с тобой в магазинчик съездили! – перекрестившись, сказала жена, когда мы переступили порог своей квартиры.
28 февраля 2021 г.
Газзаты Георгий
Родился 23 декабря 1939 года в городе Гори, ГССР. Учился в русской школе № 7. В 1963 году поступил в Ленинградский институт текстильной и легкой промышленности на экономический факультет. В период обучения посещал курсы по изучению Эрмитажа. После окончания института работал начальником ОТиЗ на Хашурской галантерейной фабрике. Одновременно работая на производстве, заочно обучался на историческом факультете в Юго-Осетинском государственном педагогическом институте.
Работая в научно-педагогической области, в то же время писал художественные произведения.
За весь период его творческой работы – как научной деятельности, так и преподавания в вузе – изданы две монографии по экономике и более тридцати научных трудов статейного характера, а из художественной литературы – два романа, три публицистические книги и сборник рассказов. В настоящее время продолжает свою творческую работу в области художественной литературы и публицистики.
Осенний листопад
– Энн, столько времени стоишь у окна, смотришь на осенний листопад и безмолвствуешь. Понимаю, когда в такую моросистую погоду долго смотришь на любимую тобой аллею, подобный день настраивает на грустные размышления. Ты хоть и стоишь спиной, но не хочется думать, что глаза твои печальным взглядом взирают на осенний листопад. Мне трудно представить такое твое удрученное настроение, дочь моя.
Конечно, бывает, в такой осенний пасмурный день чуткого, впечатлительного человека, коим ты являешься, настраивает на тоскливые и грустные размышления; а меня, старого отца, глядящего на твое безмолвное состояние (не нахожу другого слова) – на меланхолию. И в эту хмурую, унылую погоду – хоть я не вижу лица твоего, но чувствую, с каким тоскливым взглядом смотришь на любимую тобой аллею, – незримая печаль охватывает и меня. И мне тяжело смотреть и думать: «Отчего, дочь моя, сегодня у тебя такое грустное настроение?..»
Хотя… хотя не нахожу в этом чего-то особенного, странного!.. Бывает, от подобной угрюмой погоды порой человека охватывает неизъяснимая, а иногда безотчетная, замшелая, затаенная досада от чего-то случившегося. И мне, глядя на тебя, невольно думается: «Отчего ты сегодня так?! Что за томительное уныние охватило твою душу, дочь моя, что так, почти с полчаса, пребываешь в молчании?»
Понимаю! Была бы мать твоя жива, ты так долго не пребывала бы в таком безмолвии и с таким унынием не взирала бы на любимую тобой аллею. Поделилась бы с ней своими думами, и она, проявив материнское, женское участие, смогла бы утешить… и облегчить грусть твою. А я отец, и мне нелегко видеть, как ты столько времени стоишь у окна и тоскливым взором смотришь на листопад в аллее.