Когда отца приковала к кровати больная печень и он уже не мог передвигаться самостоятельно, Себастьяну было четырнадцать лет, и в один из серых дней, обернувшись в последний раз на свою маленькую комнату, больше похожую на конуру, на рассвете через окно он покинул родной дом и больше в него никогда не возвращался, ни разу не пожалев об этом.
Себастьян все лето прожил в трущобах порта, пока наконец ему не удалось уговорить одного из капитанов взять его на судно юнгой.
«Так началась моя настоящая жизнь», – вспоминал старик. Другой жизни у него не было. По мере того как рос и приобретал опыт, он прошел путь от юнги до старшего матроса.
Себастьян хорошо помнил названия всех кораблей, на которых служил, портовых городов, имена капитанов и боцманов тех судов. Его судьба была обычной судьбой мальчишек, родившихся в прибрежных городах Карибского моря. Правда, когда он был еще мальчишкой, там, в родном городе, была в его жизни еще Изабелл – смуглая разбитная сорокалетняя женщина, вдова, лишившая его девственности. Но Себастьян, еще не проснувшись как мужчина, относился к ней больше как к матери, нежели как к любовнице. Он сразу понял всю манящую прелесть женских ласк, от которых трудно было добровольно отказаться, но и они не заслонили от него любовь к морю, ведь у него не было любви к Изабелл, а только страсть первого поцелуя, первого женского запаха и первого обладания женским телом. В минуты близости с Изабелл Себастьян закрывал глаза и уносился куда-то высоко-высоко. Но и оттуда он не переставал видеть море.
Как-то солнечным утром его из-за болезни оставили в больнице одного портового города. С большим удивлением команда обнаружила его спрятавшимся в трюме корабля на третий день плавания.
Себастьян находился в открытом море уже почти неделю. Вода, что была на дне лодки, полностью высыхала днем. Ничто не нарушало тишину и его покой. По небу плыли редкие, причудливой формы белые облака. Они непрерывно менялись и давали полную волю фантазиям и воспоминаниям старика. Иногда из воды выпрыгивали летучие рыбы и, пролетев небольшое расстояние, вновь ныряли в море, иногда они перелетали через лодку и даже падали в нее. Старик каждый раз выпускал их обратно в воду. Невольно он старался высмотреть птиц, что говорило бы о близости земли, но… тщетно: она была далеко. Впрочем, старик и не стремился к земле и не расстраивался, не видя птиц. Несколько раз он видел дельфинов, резвившихся неподалеку. Только однажды он вздрогнул, и холодок пробежал по его спине. Это произошло, когда он увидел акульи плавники, кружившие вокруг лодки. Хотя на опасно близкое расстояние акулы так и не подошли. Как-то раз мимо проплыла китовая семья, выпуская фонтаны брызг; животные даже не обратили внимания на маленькое суденышко. Резко нырнув, киты обдали старика водой, и это немного развеселило нашего странника. Вдруг лодка резко дернулась вбок и снова замерла, затем через несколько мгновений все повторилось. Старик почувствовал едва уловимую прохладу. Он обернулся. На западе от горизонта плыли мелкие перистые облака, подкрашенные алым светом заходящего солнца. Цвет облаков на глазах становился зловеще багряным, и мелкая рябь уже не шла по ветру, а стала накатывать на лодку с другого борта. Старый моряк знал, как начинаются шторма, и только тихо произнес:
– Ну что ж, значит, предстоит пройти еще и через это, – и крепко схватился за борта лодки.
Он безотрывно смотрел на запад, в сторону горизонта, и хладнокровно отмечал про себя, как рябь становится волнами, поднимающимися все круче, и как гребешки волн начинают образовывать пенистые буруны. Затем ветер начал срывать пену с верхушек волн. Старик ждал появления черной полосы вдоль горизонта.
И вот это произошло. Сначала тоненькая и, казалось, безобидная, она стала разрастаться и вскоре устрашающе закрыла треть неба. Себастьян знал, что времени приготовиться к встрече со стихией у него мало. Еще раз проверил, насколько надежно закреплены продукты, крепко ли держится веревка вдоль бортов лодки, и намотал на руку свободный конец. Времени на это едва хватило: все вокруг почернело, очередная волна поставила вдруг лодку вертикально, носом вниз. Уцепившись за веревки, идущие по обоим бортам, старик какое-то мгновение смотрел в ожидании, нырнет ли судно вглубь. Он машинально набрал, сколько смог, воздуха в легкие и затаил дыхание. Но следующая волна резко ударила судно сбоку, швырнув его в сторону, и оно оказалось на воде днищем вниз. Старик успел только вдохнуть снова воздуха, как очередная волна закрутила суденышко вдоль оси от носа до кормы. Себастьян закружился вместе с лодкой. Он уже не мог понять, где верх, где низ. Вертясь в этом бешеном круговороте, старик каким-то образом успевал вдохнуть свежего воздуха, набирая в то же время в рот и постоянно глотая горько-соленую воду моря. Краем глаза он увидел прямо над собой огромную нависающую массу воды, и в следующий миг она обрушилась на него. Какое-то время Себастьян, очевидно, был без сознания, а когда пришел в себя, увидел беснующиеся волны; лодки нигде не было видно. В свете молний старый моряк, держась всеми силами на плаву, искал ее и… не находил.