Мой связист всё не возвращался; я уже потерял минутам счёт, когда он наконец показался на дороге. Оказалось, по пути он встретил посыльного третьей батареи, и пока они бежали на склад, тот успел рассказать ему, что произошло у них во время чистки оружия.
В тот день службу нёс суточный наряд от второй батареи. Чтобы не тратить время на выдачу и приём оружия, дежурный предложил старшине провести чистку автоматов прямо в комнате для хранения оружия. Хромченко эта идея понравилась, и он отправился в канцелярию к лейтенанту Зайцеву. Через пять минут третья батарея уже сидела в комнате для хранения оружия.
Дав сержантскому составу необходимые распоряжения, Зайцев отправился в канцелярию дописывать конспект по боевой подготовке. Чистка подходила к концу, и солдаты стали представлять оружие для осмотра сержантскому составу. Рядовой Комаров автомат вычистил плохо, и сержант Самохин распорядился его перечистить. Комаров надулся. Небольшого роста, тщедушного вида, он отслужил полтора года и считал, что командир отделения к нему просто придирается. Он отошёл в сторону и достал из кармана брелок, сделанный из боевого патрона. В патроне, в верхней части пули было просверлено маленькое отверстие для цепочки. Комаров этим брелком очень дорожил: это был подарок его земляка, две недели назад убывшего домой. Чтобы его не отобрал старшина, Комаров перед построением на утренний осмотр всякий раз отдавал брелок своему дружку из второй батареи.
– Сейчас я его пугану, будет знать, как придираться, – сказал Комаров солдату, который уже сдал оружие. Он отвёл затвор у автомата, но все его попытки вставить патрон оканчивались неудачей.
– Эх ты, горе-стрелок! – заметив это, рассмеялся Самохин. – Кто же так вставляет патрон! Дай сюда. – И отобрал автомат и брелок у солдата. – Учись, пока я жив.
Он легко вставил патрон, отпустил затвор и, как это всегда делается после чистки оружия, перед тем как поставить автомат на предохранитель, машинально нажал на спусковой крючок.
Раздался выстрел, и Комаров, дёрнув головой, стал валиться на бок. От неожиданности сержант выронил автомат. Все, кто был в это время в комнате для хранения оружия, окаменели, но уже через мгновение, бросив оружие, расшвыривая табуретки, спотыкаясь и падая, кинулись вон.
О случившемся доложили по команде. Самохина под охраной отвели в караульное помещение. Через полчаса из дивизии сообщили, что к нам из Группы на вертолёте вылетели военные дознаватели и караул. Я решил поддержать Павла и отправился в третью батарею. Личный состав на этаже отсутствовал. Комната для хранения оружия была закрыта и опечатана, и ничто не указывало на то, что совсем недавно в ней произошла страшная трагедия.
Вершинин был в кладовой. Едва я вошёл, в дверях появился Цветков.
– Хорошо, что ты здесь, – увидев меня, сказал он, – пойдёмте, я вам кое-что покажу.
Мы спустились на первый этаж. Он подвёл нас к висевшему на стене расписанию занятий первого дивизиона по боевой подготовке на неделю и ткнул пальцем туда, где было указано время проведения чистки оружия в третьей батарее.
– Читайте.
– Всё правильно, – сказал я, – «15:00 – 16:00 – Чистка оружия в третьей батарее».
– Читайте дальше: кто ответственный за чистку оружия.
Мы своим глазам не поверили: в графе «ответственный за мероприятие» вместо лейтенанта Зайцева был вписан старший прапорщик Вершинин. Было видно, что человек, вносивший в графу изменения, очень спешил и, работая резинкой, до того протёр в этом месте бумагу, что она стала тоньше папиросной.
– Интересно было бы узнать, кто это сделал? – сказал я. – За такие дела можно и в пятак дать.
– Кто снимал расписание? – спросил Цветков у солдата, стоявшего на посту.
– Майор Баринов. Он ходил с ним к командиру дивизиона, а потом повесил его обратно.
– Ну и ловкие ребята, – произнёс молчавший до этого Павел. – Командир дивизиона на месте? – спросил он у дневального.
– Никак нет, перед вашим приходом он вместе с майором Бариновым ушёл в штаб.
– Комиссия идёт! – крикнул дневальный, выставленный Цветковым у окна наблюдать за дорогой.