Кандидат в члены Интернационального Союза писателей с мая 2020 года.
Писать стихи давно отчаялся,Я в этом деле не мастак.«Стихи не пишутся – случаются,Не написал – случилось так».
Да, писать стихи, вот так сесть за стол и написать «по заказу» стихотворение – это для меня трудно. Впрочем, не только для меня. Об этом же пишет, например, и Андрей Вознесенский. Вы, конечно, сразу узнали, что в приведенном выше четверостишии две последние строки его.
И все же и у меня иногда «случается» что-то, что, надеюсь, можно назвать стихами. Случается это по самым разным причинам. Как-то за чаепитием я случайно наткнулся на такую рифму: «с Аленой – соленый». Мне нравятся такие, как я их называю, полные или глубокие рифмы, когда рифмуются не только окончания слов, а практически все слова. А здесь именно такая рифма – глубокая.
Первые две строчки сложились легко, вот и получилось (случилось!) нечто детское.
Мы пошли гулять с Аленой,Огурец соленый.
Солнце светит, день погожий.Во дворе стоит прохожий.
Пригляделись: это Вовка,Мать его – воровка!
Он – непойманный бандит,Хоть милиция и бдит.
Вид его довольно жуток,Нам с Аленой не до шуток.
Он уже идет навстречу,Он кричит нам: «Покалечу!»
Мы скорей назад, в подъезд,Ведь иначе он нас съест!
Прибежали мы домой,Фу-ты, ну-ты, боже мой!
Тут и кончилась прогулка,По-то-му что э-то ут-ка.
А вот другой случай. Как-то я был в гостях у знакомых, которые очень любят домашних животных. Кого только у них нет! Но есть у этой любви и оборотная сторона. Какая – вы поймете из следующего стихотворения…
Как-то мне приснился сон,Будто в дом явился слон.С ним была еще и утка,Привезла ее маршрутка.
Прилетел и воробей,Прочирикал: «Не робей,Все мы – люди, звери, птицы,Жить порознь нам не годится.
Будем жить здесь, как в хлеву,И во сне, и наяву».Так глаголил воробейОт себя и за зверей.
Я подумал: «Что за бредни,Перепил вчера я бренди».И… проснулся. Кончен сон.Слава богу, я спасен.
В книге воспоминаний Ирины Одоевцевой «На берегах Сены» приведено начало неопубликованного стихотворения некогда весьма популярной русской писательницы, известной под псевдонимом Тэффи. Вот оно:
Тридцать три и три котаИ четыре кошки…
Эти две строчки так привязались ко мне, что я не знал, как от них отделаться. Тогда я решил сам написать стихотворение на «кошачью» тему, и вот что у меня получилось.
Как-то в полдень три кота,С ними еще кошкаСобралися у прудаОтдохнуть немножко.
Впереди большущий кот,Эдакий котяра,Жрет, зараза, антрекот,На других не глядя.
Кошка смотрит ему в рот,Хлопает глазами,А он жрет себе и жрет,Шевелит усами.
Сцену эту видел я,Сидя у окошка.Точно было три кота,А еще и кошка.
Следующее стихотворение случилось в разгар карантина из-за COVID-19, когда казалось, что он никогда не кончится. К счастью, это оказалось не так.
В Москве режим самоареста.Погасли свечи, свет померк.Не нахожу себе я места,Окончен жизни фейерверк.
Сижу без срока, без причинЗа то, что слишком долго жил,Что так решил высокий чин,Короче, ясно – заслужил.
Гулять, дышать без разрешенья,Весну в Сокольниках встречать,В церквях вымаливать прощеньеТеперь нельзя – на всем печать.
Когда ж иссякнут злоключенья,Увижу ль снова город мой?Туманны властные реченья,Молчит и вирус, он немой.
Давным-давно я прочитал такие строки Велимира Хлебникова:
Мне мало надо: краюху хлебаИ каплю молока,Да это небо,Да эти облака.
Был я тогда молод, настроения имел максималистские и потому решил «изложить свою позицию».
Мне надо много:И вдаль дорогу,И шторм на море,И штат Небраска,Хвалу и горе,Любовь и ласку.
А в заключение вот это:
Прости мне все: и боль, и радость,Мои свершенья и грехи,И наших встреч с горчинкой сладость,И эти самые стихи.