Ведут корабль ныне, ведут корабль присноСквозь волны и сквозь мысли, видна им уже пристань.Суровые мужчины, вы, женщины, прекрасны,Я ж лишь паук мохнатый, не выброшен на счастье,
Не пойманный случайно матросом корабельным,Кто в жизни не читает совсем стихотворений.Прошу, за эти нити не дергайте сурово.Я, как и вы, здесь зритель. Сначала было слово.
Руки матери
Никому ведь не нужны – мамам, да и только.Столько верности у них, чувств забытых столько!Все им кажется, что вот нас они рожают,И за это любят их папы, обожают.
Мы до самого конца будем им «ребята»,Этим жизнь и хороша, этим жизнь богата.Подарите им цветы, весточки и внуков,В бескорыстности любви море добрых звуков.
Рідна мати моя, ти ночей не доспала…Для меня всем была – как теперь тебя мало.Эта память любви до последнего слова,До последнего вздоха и снова, и снова.
Мне от самого дна и до самого верха,От глотка молока до дрожащего нерва,На котором висит все, что прожито в жизни,Не сказать тебе, мать, как был рад, что ты дышишь.
Никому мы не нужны, мамам своим только.Я учился долго жить. Горя видел столько.И когда сидел в тени на руинах дома,Вспомнил руки я твої, добрі і знайомі.
Так кто же? Я…
Так кто же? Я иль вдруг не я пишу вам эти строки?И до каких, позвольте, пор свободен я в своих:Своих мечтах, своих делах, в словах и голос плоти,Что укротил рукой души, и боль руки, и стих?
И все, что делает со мной мое на свете тело,И то, что делаю в ночи я, управляя им,И все, что думаю о вас, когда лежу без дела,Могу ли ненависть назвать, любовь свою своим?
А рядом мать детей моих – твердит она, что любит,И дети, и друзья, и все, чем в жизни дорожу.Что станет с ними без меня, когда меня не будет?Не стоит, право, о плохом… О жизни я сужу.
Так кто же? Я иль вдруг не я строчу вам эти строки?А вам-то что? Читайте их, пока дают – пишу.А будет чудо или бред – узнаете в итоге,Где я, конечно, вас о всем подробно расспрошу.
Поиск веры
Доверие, уверенность и верностьСтруятся из старинного кальяна,И высится альпийская надменностьВершиной непокорного Монблана.
И надо изловчиться эти нитиСвязать, и протянулась вверх дорога.Ну, с богом, люди, пробуйте, идите,Берите все, молитесь с верой в Бога.
Искал его в Калькутте и Рабате,В старинных лавках, на Советах Братства,Среди добычи каперов корсаров,Калифов Африканского пиратства.
Но встретил только подлость и покорность,Но видел только алчность и упрямство,И праздность, как жевание попкорна,Продажность голливудского пространства.
И в никуда не тянется дорога.Да что дорога, даже не тропа ведь.И нет на свете веры чистой в Бога.Монблан, он что – лежащий серый камень.
Когда надежда, уходя…
Когда надежда, уходя,Утонет прямо в волнах моря,Мы поднимаем якоря,О смысле жизни с жизнью споря.И скрип заржавленных цепейИз тел выносит страх и хмель.
Когда надежда, уходя,А с верою осечка вышла,Я дерзко жертвую ферзя,Поставив на крупицу смысла.Жизнь предлагает взять назад,Мол, ты идешь не в адекват.
А кто-то верит и поет,Когда надежда в море тонет.И цепь скрипит, как скрипка, стонет,А жизнь в ответ все не идет.Тогда сквозь тонны черных тучПрорвется вдруг не солнца луч.
Не в смысле жизни цель, поверьте,А в том, чтоб спорить с ней до смерти.
Плохой солдат
Я вот уже который год тебя не обману,Люблю уже который год я женщину одну.И не который этот год, но третий год подряд,А за спиною говорят, что он плохой солдат.
И я не лезу на рожон и жен не завожу.Хоть и живу совсем без жен и очень я тужу.Я каждый день раз шесть подряд звоню одной домой.«Вот видишь? – люди говорят. – Пошел он головой».
А я ногами бы пошел, но только чтоб к тебе.Но столько странных стран в пути, и труден путь в судьбе.И не цыганка мне, а Бог провел великий путь.Мне б отказаться, да не смог, ведь с Богом спорить – жуть.
Но я, тебе благодаря, ни утро ни заряГлаза открою и пою, чтоб день прошел не зря.И я, тебе благодаря, с Всевышним третий год…А люди в спину говорят: «Подвинься, пусть пройдет».