Заслонит человек быстротечность…
Осенний взгляд на Смолино
Как будто теплоход отплылВ даль Смолино. И Муза там.Строка у пристани с водыПолна дыханием стекла.
И ты, далёкая в тиши,Сосредоточена в смартфоне,И цифровые камышиНе пахнут на твоей ладони.
А я – неясный персонажВ стране челябинских стихов.Пока живой среди углов,По памяти несу багаж.
И вроде встреча впереди.По факту – неопределённость.Весна пытается цвести,Зима хранит незавершённость.
Пока иду навстречу ей,Тревожны голоса по рации.Найду за масками людейНа самоизоляции.
Что б отец сказал? Не знаю,Только помню: в красно-чёрнойКуртке он. Я попадаюВ детство, полное машин.
На ковре ручная ВолгаТянет листья за собой.Папин голос ненадолгоГромче ворсовой реки.
Дальше папа с мамой спорит,Надевать ли мне колготки.Время к завтраку подходит —Кушать гречневую кашу.
Что он говорит? Не слышитЗаземлённая душа,Чтоб хранить от тока мыслиИ отца на Пасху ждать.
Я Лунной сонатой укрылся внутриПод свисты лещей и жалобный ропот,Где страх наступает на шаг впереди,На жизнь сыплет рукоприкладная копоть.
И кажется время рекламой часов,Но страсти к учёбе вдруг выплеснут силы,Чтоб вырваться из монотонных тисков,Услышать каллиниковские мотивы.
И пусть тяжело от деталей машин,Но дышится легче, как в парке Гагарина.И взгляд устремлён до сосновых вершин,И счастье, как точка на графике, найдено.
И ходишь с улыбкой, как будто навекСреди закалённых экзаменов. ПечьНапомнит с акцентом уральскую речь.С ней виден многопрофильный человек.
И, выдержав душу свободной от датчиков,Окажешься, может, и творческим асом.В сетях городских из солнечных зайчиковВзыграет рассвет над Миассом.
* * *
Пребывать в постоянном цейтноте,Собирая токарные мысли,И, равняясь промышленной квоте,Без остатка делиться на litz,s,
На столе контролировать базы.Поле допуска – сотки, десятки.Трудоёмки программные фразы,Суета, триединые прятки.
У стекла устанавливать слежкуЗа работой двухпёрой фрезы.И гадать – на кого та «ББшка»Упадёт, как осколок слезы.
В остальном решено прибиратьсяИ теряться в просветах ночи.За станками могли показатьсяЗадымлённые руце Твои.
* * *
Рекурсивная рекаОмывает снова фланцы.Симфонические танцыС ней крутились в голове.
И налажены векаВ производстве единичном.Мир кричит взахлёб о личном,Только я о рукаве.
Испытал края на прочность,Твёрдость, вязкость и упругость.Механическая сущностьЦифровым увлечена.
Ряд привязок бросил точностьВ цех из натуральных чисел.Гром колонок сон похитил —Рэпоградская цена.
Нагловатая улыбка,Постановочные звёздыИ неврозы от фунчозы —Время движется тик-так.
Быть здоровым – очень зыбко,Нездоровым – тривиально.Протекает жизнь фатальноЧерез нотный знак.
Под теплотрассой нашли человека —Он вроде там живой.Солнце не знает, какого он века.Пёс льнёт к нему щекой.
Выдержав паузу, речь затянулась,Не зная, чем помочь.Руки хозяина к псу протянулись,А человек влез в ночь.
И поползёт человечность как вечность —В кепке и с сумкой.И заслонит человек быстротечностьМусорным кубом.
Что-то навроде еды раздобудет,Чавкая под Луной.Перед глазами двор прежний прокрутит,Думая сам с собой.
Под теплотрассой нашли человека —Он вроде как живой.Солнце не знает, какого он векаИ что с его судьбой.
Алёна Климанова родилась в Москве в 1989 году. Из автобиографической справки: «Больше всего на свете мечтала выйти за пределы видимого – или хотя бы выехать из своего города. С 2010 года много путешествовала, жила в Калининграде, Санкт-Петербурге и Самаре. Ходила в походы, ночевала на улицах Гурзуфа, попала в шторм на Ладоге, доехала до Камчатки, видела медведей и поднялась на Авачинский вулкан. Между своими скитаниями окончила Литературный институт им. Горького, семинар детской литературы под руководством А. П. Торопцева. Желание выйти за пределы и ощущение, что в жизни всегда соприкасаешься с чем-то куда большим, чем можешь увидеть и осознать, определило и любимый жанр в литературе – магический реализм, по пути которого стараюсь идти и в своих собственных историях».