Любящая дочь, жена русского байкера и мама чудесного мальчика.
Мечтает издать лучшее из ее стихов – поэму «Чингисхан», дописать роман, быть достойной семьи и построить дом с садом. Счастливо жить в мире, где повсюду мир! Анна – пацифист.
Благодарит Бога за жизнь, страну, в которой живет, семью, возможность любить и быть любимой и выражаться стихами.
Чингисхан
Боишься – не начинай, а начал – иди вперед и ничего не бойся…
Пролог
Где равнина поросла травою,Где ветра бушуют. Чжунсиа н…Величаво шел своей ордоюПолководец смелый – Чингисхан.
Доблестью покрытые седины…Столько битв он выиграл уже…Ехал утром чудною долинойНа своем последнем вираже.
Ехал молча, лишь седло скрипело…Думал о победах о былых,О жене, о сыне… Ныло телоОт пути, от ран от боевых.
Ковылем дорога расстилалась,Птицею кричала: «Снова в путь!»Чингисхан ей отвечал устало:«Может быть… мне нужно отдохнуть».
И орда притихла, понимая:Полководец ранен глубоко.В душах выли, словно волчья стая…Отдавать победы нелегко.
Он на землю спешился. ТихонькоУ скалы присел и замолчал…Ветер волосы трепал легонько.Чингисхан былое вспоминал.
I. Детство
Где Делюк-Болдон лежит веками,Где шумит поток реки Онон,Есугей-баг-тур там мудро правилСо своей женою Оэлун.В год забытый у семьи той славнойПервенец родился. Молний вспышкиОсветили небо в этот час!В честь плененного вождя был названТэмуджин-Уге. Татарский. Слышишь!Протрубили трубы! Вести глас.По предместью разнеслось молвою:Тэмуджин тот будет властелинМира целого. Со сгустком кровиОн в руке родился. Господин.Рос живым. Коней любил и волю.Лук освоил. В цель стрелял стократ.В девять лет Бог наградил женоюБортэ, что из рода унгерат.Есугей-баг-тур его оставилС ней, его женою, подрастатьИ домой уехал без простоя.Есть дела: враги, семья и рать.У татар на станище осталсяНочевать. В недобрый, видно, час!Был отравлен, но не знал и мчалсяК Оэлун в родной улус, смеясь.По приезде началась горячка.Бредил и горел три долгих дня…Сына звал в бреду. Так много значилДля него он. Тихо у огняОэлун сидела, плакала всенощноИ Тенгри молила: «ОтведиДолю горькую – вдовой остаться!Мужа к жизни моего верни!»Зажигала свечи для УмаяИ просила о его судьбе…Тщетно все. Агония. У краяМуж, и Эрлик на коне.Руки к Небу вскинула от горя!Слезы залили ее лицо!«Бог! Как пережить такое?!Сын! Зови скорей жрецов!!!»Собралась. «Негоже нынче плакать.Впереди еще есть жизнь скорбеть…Муж уйдет достойно! Люди! СтягиОпустить!!!» Хотелось умереть.Горе – необъятная волна —Захлестнуло. Где же взять ей сил?!Тризна. Яс баригч. Костер для хана…Выполнила все, как муж просил.После горькой смерти ЕсугеяБросили приверженцы двух вдов.Шестеро детей в степи говели…Степь хранила их, то был их кров.Рыбу ели и коренья впроголодь,Жили бедно, не в пример шатрам,Но держался гордо и несломленноТэмуджин… Отца он вспоминал.Всю его науку, жесты, взгляды,Все умение собой владетьПеренял. Он часа ждал расплаты.До него лишь надо повзрослеть!Между тем стерег вождь тайгиутовТэмуджина зорко все те дни…По пятам лазутчики таргутайвыСтан его все годы стерегли.День пришел: поймали Тэмуджина!К Таргутай-Кирилтуху велиСвязанным, в колодках, к господинуЗдешних мест, но воли не смели.Посмотрел он гордо из-под брови,Улыбнувшись криво, и сказал:«Раздавлю тебя! Мне жить на воле!»Плюнул под ноги и замолчал.Стерегли всем станом Тэмуджина,Как зеницу ока берегли!Все же ускользнул он, невзираяНа дозорных зорких… Не смоглиНадломить дух Демигун-Хингея!В озере скрывался эти дни.В тине, средь кувшинок (вот идея!).Стражи созерцали две ноздри.Лишь батрак из племени Сорган-ШираТэмуджина видел, но смолчал.Сколько раз прошел он молча мимо,С тайгуитами его искал.Все устали. Началось ночевье.Спать пора. Все выбились из сил.Тэмуджин к сулдусам в их кочевьеДобежал и помощи просил.Сорган-Шир в испуге выдать хочет!Ведь его в колодки заточат.Сыновья вступились что есть мочи,На телеге спрятав. ПалачамНе достался Демигун той ночью!Сорган-Шир в путь бегло проводил,Дав коня, сказал: «Мчи что есть мочи!»Сын его стал лучший побратим.Чилаун тропой своею вернойВывел от врагов в тот добрый час.Мчался вихрем Тэмуджин. Из бездныТенгри вывел, спас на этот раз!День и ночь искал свое становье.Всех нашел! На радости обнялИ молитву Небу по-сыновьиОн вознес, что был спасен он сам.Мать счастливая к груди прижала!Возмужал уже ее сынок!А ведь ростом был с отца кинжал он.Как так вырос?! Тенгри-хан сберег!Тэмуджин, слезу смахнув украдкой,С Оэлун в степи ночной стоял.«Первым на земле я стану в схватке!..» —Клятву Небесам в ту ночь он дал.