Так и мы порою,Выбрать что не зная,Ищем лучшей доли,Счастье лишь теряя.
В лесу осенью
И Осень тихою вдовойВступает в пестрый терем свой.
Застеленный ковром малахитовымМягкотело-пушистого мха,Лес встречает, как мальчик воспитанный,Появленье осеннего дня.
Багровеет от радости папортник,Видя взгляды нарядных осин.Так слугою назначенный лапотникВдруг представил, что он господин.
Золотисто-багряно-лиловые,Молодые деревья стоятИ на поросль, что рядом, зеленуюСвысока, улыбаясь, глядят.
Три сестры, три мохнатые елиУстремились в объятья небес,И как птицы они бы взлетели,Да за корни держит их лес.
Их подружки, поодаль стоящие,Уже с этим смирились давноИ, как зрители, фильмы смотрящие,Созерцают на небе кино.
Но пока там картина обычная:Из седых облаков пелена,Что для осени дело привычное,А точнее, конца сентября.
В одиночестве гордом березаЗолотой примеряет наряд.Ее листья, по прошлому слезы,На свиданье с землею летят.
Дню осеннему искренне радуясь,Упивается лес тишиной.На березу нарядную жалуясь,Говорят ели грустно со мной.
Среди волн
Суровым отблеском ножаСверкнешь ли, пеной обдавая?Нет! Ты не символ мятежа,Ты – Смерти чаша пировая.
Шторм угасает. Черное мореВолны о скалы дробит.Ветер резвится в бескрайнем простореИ, завывая, свистит.
Тучи нависли над самой водою,А в это время вдалиЧистое небо блестит полосою.(Как его ждут корабли!)
Но, не желая покою сдаваться,Дыбится в море волна,С нею другие встречаться боятся —Их не жалеет она.
Пену с подружек гребнем сбивая,Мчится волна на скалу.Цвет бирюзовый на синий меняя,Рвется она в вышину.
Вот и скала, созиданье гранита,Смотрит волна на нее.Верится ей, что не будет убита.Жизнь так прекрасна ее!
Рокот. Удар. Туча брызгов соленыхРадостно в небо взвилась,А по скале в погребальных колоннахК морю вода подалась.
Так и не стала бегунья отважной.Ей подражателей нет!Море уже перестало быть страшным,Темный меняет свой цвет.
Ветер лениво гуляет в округе,Медленно волны идутИ о своей своенравной подругеТихую песню поют.
Наполеон на острове Святой Елены
Есть остров на том океане —Пустынный и мрачный гранит;На острове том есть могила,А в ней император зарыт.
В рассветный час, когда в лучах зариНа небе темном тучи поределиИ волны океана посветлели,При этом силы сохранив свои,На берег мчась, как конница, лавиной,Там, на скале с обрывистой вершиной,У края пропасти явился человек.
Сложив на грудь, как к погребенью, руки,Подставив ветру хмурое лицо,Он встал в молчанье. Океана звукиНеслись наверх, не трогая его.А взгляд, с надеждой устремленный вдаль,Гнал из души по Франции печаль,Которую забыть никак не мог.
И память мысленно несла его туда,Где виноградники вползали в города,Полоски рек светились средь полей,Где жил народ, забывший лязг цепей,Народ, который ему преданно служил,Кого на битвы за собой водилДля славы Франции и славы для себя.
Как океана грозные валы,Что к берегу стеною надвигались,Его солдаты пред врагом являлисьИ, обратив к нему всеобщий взор,Под крики громкие «Vive l’empereur!»Навстречу смерти дружно устремлялись,Даря ему победы славный миг.
Но где теперь твои сыны, мессия,Кем восхищался, посылая в бой?В полях заснеженной непонятой РоссииОни остались, брошены тобой.А ты, привыкнув к озаренью славой,Решил продолжить с воинской забавой.Но Ватерлоо прокричало: нет!