Потом были повести, рассказы, романы, в том числе в стихах. Опубликованы романы «Пейзаж с голубым до самого горизонта», «Квадрат», «Алиби», «Интрига», «Бенефис». В Германии издана повесть «Агнесс». Издано несколько книжек стихов. И всюду маленькая жизнь одного человека, впитавшая в себя жизнь тех, кто рядом, которая вдруг кому-нибудь может показаться значительной.
«Ольха в полунаклоне от сосны…»
Ольха в полунаклоне от сосныМятежной кроной ловит равновесье,Чтоб удержать его на редколесьеС подветренной сегодня стороны.
На редколесье, где горька роса —В ней больше соли, чем соленой влаги, —Клинком песчаным режет на бумагеПоверхность моря Куршская коса.
Не прерывает линию извив,Нарушивший пространства монотонность,Сквозных ветров снующую бездомность,Безмолвье дюн, шагающих в залив.
Два глаза белки в серебристой ели,Два уха зайца – слева, под сосной.Все – тишина. Мгновенья, дни, недели —Все говорит и дышит тишиной.
И выпукло, и беспощадно зримо,Что было и чему уже не быть.Уже далекий, но еще любимый,Как страшно с тишиною говорить.
«Набежит волна, коснется и отхлынет вскоре…»
Набежит волна, коснется и отхлынет вскоре.Веткой ветер встрепенется, возвратится в море.Запах ночи унесется в утро с ночью вместе.Ничего не остается на одном на месте.Ничего не остается – ни дождя, ни лета.И хвоинка вдруг сорвется, улетит в примету,За которой нет ненастья, за которой – воля.Но не счастье, нет, не счастье, пустота – не боле.Улетит да возвратится, чтоб однажды сноваВдаль уйти за дальней птицей кораблем сосновым…
«Я возвращаюсь. Будет ночь светла…»
Я возвращаюсь. Будет ночь светлаИ ясен день в душе моей отныне.Туда, где на сосновых иглах стынетПрозрачная, как истина, смола.Где облака над озером в кольцоИ видное за ними еле-елеЛицо зари, как женщины лицо,У самой у озерной колыбели.Там конь крылатый тайну стережетПока еще не найденного слова.Но это слово есть. И слово жжетИ неизменно возвращает сноваС любой дороги, с Млечного Пути…Туда, где озеро. Вот только бы дойти…
Фрагмент из поэмы «Дорога без конца»
(о Ледовом побоище)
Говорят в ночи подковы.Кони сытые – вразлет.На Узмени старой новыйЗазвенел озерный лед.Гул и топот. Гул и топот.Ветер, бурю не свищи!Слышишь, слышишь, хищный клекот…Видишь – белые плащи.Скачут – свист над головою —По греховные дела.Их, гляди, опять к разбоюПуть-дорожка привела.Завела метель-дорога.Замела метель следы.Уж не дьявол ли в подмогуЕй, предвестнице беды?И о чем-то снова, сноваМеж копыт и звон, и спор.Разговор ведут подковы,Бесконечный разговор…
«Счастье пишу. Осторожно, почти не дыша…»
Счастье пишу. Осторожно, почти не дыша,Прикасаюсь к нему, его легкому шагуПо земле. И беру понемногу, что взгляд унесет,Чтобы перенести каждый крохотный квант на бумагу.Квант из воздуха счастья. Высокий полетЖуравля и синицы… И то и другое – вдали.Но зато облака до восторга, до праздника рядом.Я беру их, совсем не касаясь глазами земли,И – одни лишь глаза, не касаясь тебя еще взглядом.И, не слыша пространства, трамвайных звонков и сирен,Слышу только одну надо мною повисшую фразу:«Вы кого-нибудь любите? Только не сразуОтвечайте»… И чувствую, чувствую пленЭтой фразы и пальцев волненье.Пальцев, пишущих глаз твоих прикосновенье.Пальцев, пишущих счастье в его первый день.И спешу написать. И боюсь торопиться,Как боюсь ему плоть дать, дыхание, тень,Дать себя обрести и потом уже не возвратитьсяВ этот миг, вдруг принесший весну и сирень,И тебя в этот миг, в это прикосновеньеДлинным взглядом-вопросом, таившимся в нас,Нас обоих. И праздничность, и удивленье,И пронзившую мысль: ни дыханьем, ни теньюИз «потом» не вернуться вот в это «сейчас»…
«Под красный свет, под красный свет…»
Под красный свет, под красный свет,Людей, внезапно смолкших, – мимо,Ругнув зевак, дохнув бензином,Промчался РАФ под красный свет,Как пес, несчастья взявший след.Туда, где мысль остановиласьВ полумгновенье от окна.А сердце билось, сердце билосьТак, что взметнулась тишинаМежду кроватью и окном…И жизнь тревожным билась сном,Дрожа на нити вполнакала…Не сразу нить оборвалась,Но, вздрогнув, больше не зажгласьБезмолвно. Было и не стало.Как просто – было и не стало…Так страшно – было и не стало,Что даже смерть отозваласьИ, не стыдясь себя нимало,Устами тишины кричала.Должно, гостей на пир сзывала.На скорбный пир своих страстейК уже не ждавшему гостей…И мчался РАФ под красный свет,Беды привычно взявший след.