«Ты здесь? Не торопись. Откуда и куда…»
Ты здесь? Не торопись. Откуда и кудаНесешь в себе опять свои заботы?Бесплотный образ твой. Ни звука, ни следа,Ни тени, ни огня… Хотя я знаю – кто ты…Знакомый дождь в безмолвной тишине,Когда, казалось, мир на время замерБез соглядатаев, без света и без камер,Как перед исповедью… Я – тебе, ты – мне…О чем мы?.. Не поверишь. О воде…И в самом деле – дождь. О чем же боле?Прохладных струй прикосновенья где,Там нет ни сожаления, ни боли…И нелюбовь коснулась не лица,Но сердца, будто полного обиды.И монолог дождя без паузы и концаНезримо уведет в безмолвье Атлантиды.В животворящий мир воды и водных струй…Коль выучил урок, не заплывай за буй —Спасительный рубеж и сердца и умаИ неизменный пункт, источник непокоя.Настойчивая мысль, что это жизнь самаОпределила путь себя увидеть – кто я…И будут в тишине ступать года,И трепетнет душа, хоть всякий раз напрасно,Пока ее Высокая ВодаНе позовет за буй неистово и властно…
«Как радостна и как тиха она…»
Как радостна и как тиха она,Упрямая надежда, что таитсяВ прозрачности живой – ни стен, ни дна.Лишь легкое тепло из глубины струится.И вот уже раскрепощенный духУкрадкою вдыхает полной грудью,Хотя пасьянс судьбы – одно из двух —Пока еще не сложен. МноголюдьеТерзает неизвестность, ранит страхПростых вещей подчас непониманья,Опасных игрищ предзнаменованьеИ миропониманья полный крах —Разрозненный аккорд военной меди,И диссонанс гармонии с судьбой,И потускневший памятник ПобедеНеандертальца над самим собой…И реки вспять. И фуэте верблюда,И хохот гор, молчанью вопреки,И нерукопожатие, откуда,Как ни старайся, не пожать руки…Взгляд в никуда, безмолвный и бездумный,Отставленный от мира и идей.И снова, снова! Человек разумныйСовсем один. Один среди людей…И снова допотопная туманность,Где будто не ступала и нога,И вирусно-немая первозданностьТворящего надежду очага…Как радостно между ветрами, междуДождями – очагу в них не гореть —Почувствовать тепло живой надеждыИ жизнь уже озябшую согреть…
Фрагменты из романа в стихах
«Влажный ветер Леванте…»
(Это о Греции времен афинской демократии и поглощения Эллады македонскими варварами.)
Велик Дионисий, рожденный великим народом,Кто дружным восторгом дарует любого, коль нет ни гроша…В угоду себе и рабам, и свободным в угодуСпешит сообщить всем, что жизнь хороша.Комедия в театре отводит людей от порока.Трагедия – вовсе хороших свершений пример.В Афины весна собралась две недели до срока,Но греческий люд не смутить недостатком манер.Правдив и доверчив он, без сожаленьяГотов для обряда отдать свою сотню быков.И также, с улыбкою и без сомненья,С любым разделить и одежду, и кров.Сегодня весь люд под охраной его, Диониса.Нельзя арестовывать, требовать в праздник долги.Народным собраньям – запрет. Никаких компромиссов.Судебные иски отставить! Никто – ни друзья, ни враги.Равны и велики в веселье и люди, и боги.Они, все двенадцать, средь песен и танцев вокруг.Им всем в одну сторону. Всем – по дороге,Туда, где братается праздничный дух,Где нет и вершка между «ними» и «нами»,Из тех, кто вознесся… Кого ни возьми.Где люди нечаянно стали богами.А боги нечаянно стали людьми…
Ликуют тимпаны, волнуются звуки свирелей,И флейты восторженно славу поют.Врываются в хор песнопевцев восторги и трели.И в праздника чашу вино неразбавленным льют.Плывет Дионис над весельем, большой и священный.Статую несет вся агора – хореги, жрецы,И даром что в дереве он воплощенный.Поют ему гимны и воины, и мудрецы.Корзины с плодами – над статью хорошеньких женщин.Венки из плюща и фиалок у юношей и у мужчин.И каждый, кто здесь, его славой увенчан —Разбойник и праведник. И государственный чин.Сирены, сатиры пешком, на ослах и на мулахКружатся в причудливых танцах стихии своей…Комический образ насмешки… В пирах и разгулахРожденный всевластием глупых и жадных людей.Наивный напев и дурашливый лик скомороха.Под маской – зловредный и яркий народный протест.Но праздник! И кажется, все не больнее гороха,Шрапнелью стреляющего в обозначенный крест.Проносятся толпы поэтов, хоревтов, актеров.Священный огонь и восторги вокруг алтаря.И сотня быков ревом глушит пространство, в которомЖдут праздника люди, улыбки друг другу даря…А рядом поет хор сатиров козлиный —Козлиные маски как облик природы самой —То песни про солнечный луч, чтобы жаркий и винный,Тогда виноград будет тоже такой,То песня про грусть, про дыхание смертиЗатем, Дионис чтоб услышал мольбу,Ему принесенную в песне-конверте…Назначено только ему одному…И, как в подтвержденье того заклинанья,Трагический мим поднял руки мольбыИ долго стоял, как само изваяньеИзменчивой и неизбывной судьбы.И хор – уже снова про год без изъяна.Грохочут тимпаны. И флейты поют.И в желтый киаф козлоногого ПанаСатиры вино неразбавленным льют…