В такой действительности сумбурнойДушевных не ощущаешь мук,Выглядеть чтоб красивой и умной,Нужно много усвоить наук.
Я была поглощена работой,Предана ей до мозга костейИ одержима одной заботой —Доказать, что я все здесь ней.
И, как амазонке воинственной,Каждый коллега оды мне пел,Но называть своей единственнойНикто из них меня не хотел.
Я с ними тоже была готоваИдти вместе хоть в бой, хоть на пир,Но не было среди них такого,Кто как суженый стал бы мне мил.
Вглядываясь в лицо волевоеВ зеркале женщины деловой,Смирилась с тем, что выпала доляБез семьи прожить век мне одной.
И теперь, с лицом победителя,На мужчину стала походить.И, как говорится, на любителяБыл мой мужественный внешний вид.
На меня лицо без чувств смотрело,В котором нежности женской нет,Душа его больше не грела,Исчез одухотворенья свет.
Хотела, не прельстившись розами,Иметь титул лучшего борца,Утратила главные козыри —Отблески души сошли с лица.
Душа размылась в потоках ливней,В огне пожаров стала золойИ в круговерти метели зимнейПокрылась коростой ледяной.
И, совсем никому не нужная,Сникла, тень наложив на лик мой.Предрассудков была я чуждая,Но поняла, что знак то дурной,
Что душа мне теперь не помощникВ суете моей этой пустой,Что до срока перевез паромщикНеприкаянную в мир иной.
И смысл жизни рухнул в одночасье,Я впервые задала вопрос —Что же нужно было мне для счастья,Триумф иль миллион алых роз?
3
Переждать дождь на Красную ПреснюМы с компанией шумной зашли.И, бардовскую слушая песню,Ощутила движенье души,
А мой разум оценил впервыеВоздействие остроумных слов,Когда иронично-озорныеПрочитал стихи Лев Котюков.
И, катаясь по креслам от смеха,Хватался за животики зал,Такого огромного успехаДаже юморист не каждый знал.
Зал до того был наэлектризованОт виртуозной ума игры,Что от хохота барьер был взорван,Отделявший высшие миры.
Вселенной странниками мы самиОщущали себя в этот час,Что под алыми парусамиСтремились ввысь, слушать Божий глас.
Оратора просто обожалиЗа искрометный юмор стихов.«Браво!» – аплодируя, кричали,Так, что не разобрать стало слов.
Я даже сумела представить,Как Есенин всех вводил в восторг.Вот таким бы мой принц-избранникБыть поэтом-романтиком мог.
В похвале не мог соблюсти меруЗал, расхохотавшийся до слез.Но поэт тут, подобно Гомеру,Философскую речь произнес:
– Кидаемся в разные крайности,Благородство души позабыв,Ради какой-то банальностиБьемся, ящик Пандоры открыв.
О достиженьях наук мы громкоНа весь мир привыкли заявлять,А на кладезь души смотрим робкоИ не пытаемся изучать.
Как беречь тело, нам непонятно,Быстро тратим ресурсы его,Сердца глас для нас звучит невнятно,Разобрать не можем ничего.
Если отменить сумели Бога,То и души как будто нет.В никуда приведет нас дорога,Коль души не познаем секрет.
А рукописи горят прекрасно,Но той правде, что в ее словах,Пламя сжигающее не страшно,Остается она на устах.
Пробудил позабытые грезыАфоризмов мудрых фейерверк,Будто вновь пытался с белой розойВенчать жабу этот человек.
И казалось, доступны всецелоДуши каждой ему тайники.Чувствовала, что в груди теплело,Словно раскалились угольки.
Был в тот миг он как будто рупором,Нам вещающим суть, что проста.И я впала в возвышенный ступор,Где смысл слов поняла и Христа.
Когда он сказал в эпилоге,Взгляд адресовав будто бы мне:– Поэт тот, кто ищет себя в Боге,А не кто ищет Бога в себе.
От той энергии зарядившись,Что от поэта потоком шла,Встрепенулась душа, возродившись,И внутри меня жить начала.
Боже мой, да вместо сериаловС детства вот это слышать должна,Душа бы в поиске идеаловНа самый легкий путь не сошла.
Прежде чем что-то сделать, как кроха,Задавала бы себе вопрос:– А это хорошо или плохо?Не было б с лицом метаморфоз.
Если бы только в ранней юностиЗа мной приплыл такой капитан,Я б не сделала этой глупости,Чтоб растратить жизнь по пустякам.