Где только я и бог Родной, фанат мой,Где в самовыражении задача,Где жертвенность моя ему понятна,Любая мысль – во благо и удачна.
А по пути исполню его волю,Свой вклад посильный в дело Рода тоже,За честь почту такую я неволю,Мне ныть по поводу и без негоже.
Граница, кон – условие задачи,За круг, за грань ступать нельзя до века.Не будет неоправданной удачи, —Так карма строит жизни человека.
Приём «секретный» о мечтах – уловка,Подмена мест причин и следствий наших.И как-то так становится неловкоЗа образ мыслей сей приём избравших.
Таких чужих природе просто нашей,В них выгода стоит на первом месте.Пока не станем духом выше, краше, —Все в мире воплощаться будем вместе.
Так уровень развития различный,Представлена палитра так искусно,Портрет у каждого настолько личный,Что жить на свете больно, пряно, вкусно!
Харизма наша гранями сверкает,Порой сорвёт порядочности маску,Огонь вражды от искры возникаетВ натуре, не похожей так на сказку!
По Сеньке шапка – это значит, впоруОт кармы отойти и вопль в груди унять,Собраться с духом, подниматься в гору,Даст Боже Свет в самой себе принять!..
Михаил Казакевич
Автор родился и вырос в городе Вильнюсе. В 1990 году репатриировался в Израиль. Стихи начал писать несколько лет назад. Публиковался в сборниках «Лирика и Дебют» 2017 года, номинант премии «Наследие – 2017». Кандидат в члены Интернационального Союза писателей.
Обладатель медали имени Антуана де Сент-Экзюпери «За вклад в развитие русской поэзии», 2018 год.
Да, не поэт
Да, не поэт, ведь не был никогда им.Да, не жалел, а убивал врагов.Души замёрзшей лёд топил стихами —Смывала кровь границы берегов.
Да, мне не прясть, не вышивать на пяльцах.Играю словом, вынув из печи.И обжигая, и калеча пальцы,Краду вам свет, где бьют его ключи.
Сила слёз
Вы меня любите, встали меж нами горы.Вы меня любите, пропастью моря – годы.Те, кто не любят, оценят мои доходыИ под ковры быстро сор заметут и споры.
Только людей не считают деньгами в жизни.Не разделяют на части любовь и страсти.Каждый мой слог стиха – для тебя он выстрел.Каждая капля мозаики мысли – счастье.
Вот мы приносим свои полмонетыБогу, Ведь мы достигли великой духовной воли.Нам Его свет путь укажет, гася тревогу.Как мы богаты, ведь рады такою долей.
Нет, невозможно стихами нам сдвинуть горы.И не связать наши годы нам даже песней.Но опрокинутся горы в глубины моря,Если молитвы слезами полны и честны.
Я ромашка, где ты, тополь?
Вот вырастают наши дети,Которым больше и не светятНи наш пример, ни наша вера —Краеугольный камень белый.
Люблю молиться не комбатом,Простым прикинувшись солдатом.Сам в штаб кричу, как в сорок пятом:«Огня подбрось нам по квадратам!»
А мой Господь – он «парень» добрый.Он Сталинград помнит на Волге,«Оставлен город Севастополь»,И «я ромашка», слышишь, «тополь»?
И вой моторов в небе чистом,И тело мёртвое связиста,Зубами стиснувшего провод.Теперь не дам вам сдохнуть повод.
Ты что, Господь, помилуй спятил?Не сорок первый, сорок пятый.Да, я мешаю, да, я снова.Хреново, Батенька, хреново!
И я молюсь за наши души,Что в грязь измазаны по уши.Ты дай нам, Господи, услышать,Что только ранен «тополь», дышит.
И вырастают мои дети,Мне есть им, что сказать при свете,Сидим в землянках, ночь, нет слова.Хреново, Батенька, хреново!
Якоря
Для наших жизней якоря важней, чем скрещенные шпаги,И долгожданней крик «Земля!» всех криков боли и отваги.Грудной малыш не станет сыт от струйки красной свежей крови.И этот мир не устоит ни без молитв, ни без любови.
Три моря
Покрытые зеленью дюны. Холодные ветры.Брожу в них голодный и юный. Судьбы километры.Балтийское солнце скупится в зените, не грея.Ответы искать, торопиться, просить не умея.
Мне тридцать, и, книгу читая и жизни не зная,В холодное море бросаюсь я с мыслью о рае.А после пробежки в укрытие спасительной дюныМечтаю свой остров открыть я, чтоб мачты, как струны.