Цифра… Сети… Чип… Нам усиленно внушают, что если нас нет в социальных сетях, то мы не живём. Как же так?
Впустив в свою жизнь рекламу, мы словно перевернули мусорный бак, и сами же в этом мусоре барахтаемся… Он нам мешает, но мы продолжаем уворачиваться от плавающих в пространстве кусочков, вместо того, чтобы взять метлу и совок, а лучше – пылесос, – для очищения этого нашего пространства, называемого средой обитания.
А реклама продолжает звучать, преследуя единственную свою цель: впарить нам товар, уже произведённый… И почему-то каждый товар – лучший, особенный… Без рекламы мы не будем покупать многого из производимого. Почему? Да потому, что нам – не нужно. Этого разнообразия и в таком количестве. Тогда зачем всё это производить? А дело – в прибыли. Чем больше – тем лучше. А если среди этого «больше» станет тесно?
Мы начинаем тонуть среди выброшенных (приобретённых ранее, ставших ненужными, устаревших) вещей. А конвейер воспроизводства продолжает работать, используя, к сожалению, пластиковую упаковку. Горы мусора продолжают расти. Не перерабатываемого природой. Гибнут звери, рыбы, птицы…
И среди этого продолжают звучать слова. Разные. Практически каждое достигает своей цели.
Переоценить вклад трудящихся на этой ниве не-воз-мож-но! Ибо все они, как минимум, стараются сохранить язык общения как таковой; а как максимум, помочь (при желании, естественно) человеку остаться человеком среди многообразия звучащего вокруг.
Обозначьте тему, но не делайте выводов. Предоставьте это читателю. Иначе как сохранить способность к анализу, заложенную в каждом? Возможно, выводы читателей нас удивят. Давайте этому порадуемся. Значит, не всё ещё потеряно. Тем более, окончательно. И процесс развития человека и человечества способен продолжаться, ибо путь сей окружён и сопровождается Божественным присутствием, и конечная цель его – встреча с Создателем, Творцом всего. Многое зависит от того, что за багаж окажется в нашей дорожной суме…
Ладно, хватит пока читать. Я своё дело сделал. И слово молвил, и жене… эти… “фантики”… ой, “вселены”… Никак не привыкну. Аж целых тысяча! Облетается теперь… Ну, да ладно. Пора сообщать…»
– Милая! Джее! Подойди, пожалуйста, ко мне…
– Уилл, звал?
– Да. Смотри.
– Что это?
– Результаты конкурса.
– Первое место? 1000 «вселен»? Родной, я так тобой горжусь! Лауреат ты мой любимый…
– Теперь смело можешь отправляться, куда захочешь.
– Я? От тебя? Это же просто ворчанье моё. Ну, такое, женское… Никуда я без тебя не полечу. А космолётик-мини давай всё же приобретём. Что скажешь, дорогой?
Павел Кренёв
Как я хотел стать знаменитым
Кренёв (Поздеев) Павел Григорьевич родился 28 октября 1950 г. в деревне Лопшеньге Приморского района Архангельской области. Окончил Ленинградское Суворовское военное училище, факультет журналистики Ленинградского государственного университета, Высшие курсы КГБ СССР, аспирантуру Академии безопасности России, кандидат юридических наук. Работал в СМИ, затем служил в органах государственной безопасности, с 1992 по 1996 работал в Администрации Президента. Автор восьми сборников рассказов и повестей, член Союза писателей России, лауреат нескольких первых всероссийских литературных премий, золотой медали имени Василия Шукшина. Литературный псевдоним Павел Кренёв. Увлекается спортом, охотой, рыбалкой; женат, имеет двух дочерей и четверых внуков.
Дедушко Павлин называет меня теперь своим крёстным отцом. Называет, конечно, больше в шутку, но мне это страшно нравится, тем более что сам дедушко уверяет, что имя это я вполне заслужил. Он даже говорит, что, будь его воля, он бы обязательно меня наградил медалью или же почётной грамотой. Я бы и сам не против, но дедушко Павлин просто дедушка, а никакой не начальник, даже не председатель сельсовета, поэтому награждения меня ни грамотой, ни медалью не состоялось. Жаль. Зато как компенсацию за это я получил право называться крёстным дедушки Павлина, и мой друг Колька Гуляев завидует мне до крайности.
Получилось всё из-за младшей сестры дедушки Павлина, тётки Анны.
Выйдя на пенсию, она вознамерилась вдруг заниматься рыбалкой и увлеклась этим, видно, очень сильно. То и дело видал я её с удочкой на Белой реке, что течёт рядом с деревней. Бабы и мужики над ней посмеивались, да и сам Павлин Иванович тоже, но она чуть не каждый вечер шла домой через главную улицу посёлка и гордо несла на кукане десяток-другой тощих ершей и окуньков. Обликом и осанкой напоминала она в такие минуты укротительницу самых кровожадных хищных зверей. В конце концов блюда из ершей, видимо, надоели мужу тётки Анны – старому усатому деревенскому фельдшеру, но больше у неё ничего не клевало, да и не водилось другой рыбы в мелководной Белой реке. Вот тогда-то и обратился ко мне Павлин Иванович.