Сон как рукой сняло. Какой к чёрту леший? И не пили ведь ничего!
Гляжу – на фоне леса бегут две тени. Я нащупал ружье и высунулся из палатки в ожидании, что будет дальше.
– Стой! Стрелять буду! – крикнул я, не шутя.
– Не стреляй! – услышал я знакомый голос брата и опустил ружьё.
Следом и запыхавшийся отец подоспел. Вид у обоих был взъерошенный.
– Шутить изволите, господа! Или стряслось что? – пытался я пожурить их немного. – Какого лешего подняли шум такой? Небось всю добычу на завтра распугали.
– Ты нас за дураков, что ли, держишь? – обиделся брат и сказал, махнув в сторону леса: – Своими собственными глазами видели на поляне у раздвоенного дерева.
Потом все набились в палатку и, после того, как, казалось, ничто не нарушало привычную лесную тишину, постарались скорей заснуть. Я дождался, когда в палатке установилось мирное храпение, и, ущипнув брата для проверки, спит ли он или нет, тихонько накинул ветровку, взял ружьё и выскользнул из палатки. Пальцы у меня, честно скажу, словно прилипли к ружью, которое я, на всякий случай, сразу наставил на темноту впереди себя. Было совсем тихо и пугающе пусто. Где-то ухала сова. Куда-то делся тот, горячо любимый мной осенний лес – пышный и лирический, будто дневное представление завершено, погашены огни рампы, зрители разошлись по палаткам, и сцена мгновенно стала походить на склад декораций, реквизита и какой-то непонятной старой рухляди. Осторожно ступая по тропинке, я приближался к мощным елям, за которыми скрывалась злополучная поляна. Сзади меня послышался шорох. Предчувствуя недоброе, я оглянулся. Никого! Продолжали колыхаться потревоженные мной кусты шиповника. Ещё шаг – и щелчок! Я снова оглянулся, посмотрел под ноги и тихонько выругался. Под ногами на земле лежало ружьё брата. Только я наклонился, чтобы подобрать его, на всякий случай, как впереди услышал какое-то сопение и шуршание. Снова выставив ружьё впереди себя, я аккуратно высунулся из-за еловой лапы и обомлел – на пне сидела сутулая фигура с белёсой от лунного света лохматой головой и звериной мордой со злобными глазками. Я хотел было отступить назад, но чудище издало истошный звук, подхваченный эхом, и кинулось прямо на меня. Дальше – как во сне! Указательный палец мгновенно соскользнул на курок и нажал его. Раздался оглушительный выстрел!
Когда на звук выстрела прибежали отец и брат, я ошарашенно стоял на поляне и смотрел на застывшую в смертельном прыжке гримасу на морде росомахи.
Москва… Чем откликается это созвучие в нас? О чём напоминает? Что значит для нас? Наименее осведомленные перечислят традиционные символы, знакомые из учебников и туристических буклетов. Вы и без моей помощи назовёте немало таких достопримечательностей. Это верно всё, конечно, но поверхностно. Многие будут уверять, что Москва – денежный мешок, бизнесцентр, в блеске славы современных урбанистических офисов и витрин дорогих магазинов. Иногда такие люди играют в Москву, как в лотерею, порой ставя на карту всё… Они боготворят город, и их кумир, подобно всякому идолу, требует новых жертв. Я не отрицаю это, но есть и другое мнение.
Всё это внешнее, наносное. Москва напоминает старый купеческий особняк, утопающий под сенью сада, давно перестроенный, сбросивший лишние украшения, вставивший в высокие оконные проёмы пластик и сменивший экипаж у парадной на новый автомобиль. И вот уже не птицы в саду будоражат её сны, а гул автомобилей и шум толпы. Модница накинулась на новые украшения – стекло, пластик, неон. Всё это нужно, чтобы произвести нужное впечатление, очаровать блеском старинного особнячка, внутри которого, может быть, совсем иная жизнь. За слоями штукатурки скрывается другая Москва – сердечная, очарованная малиновым звоном колоколов и пением ветра среди шелестящей листвы парков и скверов. Стоит только свернуть с оживлённого проспекта в старые улочки Замоскворечья, как всё сразу меняется. И вот в одной из луж уже искрится озорное детство какого-нибудь академика, а над Яузой склонилась ива, под которой смелая детская рука запускает свой первый в жизни бумажный кораблик! Именно в таких местах живёт душа города, освободившаяся от назойливой рекламы, выматывающих пробок и удушающих выхлопных газов. Здесь нет места суете и интригам, ведь на маленькой травинке просыпается капелька росы, любовно согреваемая лучами утреннего солнца.
Только в таких местах, скрытых от глаз случайного прохожего, живут родники, дарящие Радость и Силу тем, кому удалось их увидеть.