– Давайте помогу…
– Спасибо! – отрезала она, злясь.
– Вам далеко? – он шёл уже рядом.
У неё в коммунальной квартире была комната – та самая, в которой они сидели сейчас у печки.
Она разложила промокшие бумаги на подоконнике.
– Хотите чаю? Как вас зовут?
Он взял книгу, выпавшую из её портфеля, провёл пальцем по оглавлению:
– Вот!
– Так это вы перевели Марселя Пруста?
– Читали?
– Читаю… Очень длинные предложения. И в них сразу много смыслов. Но красиво. Смотрите, вот здесь: «Летние комнаты, где так приятно слиться с тёплой ночью, где лунный свет, проникнув через полуоткрытые ставни, бросает свою волшебную лестницу, где спишь почти на открытом воздухе, как синица, раскачиваемая ветерком на кончике солнечного луча…» Слово «раскачиваемая» – некрасивое.
Он молча пил чай, а она говорила безо всякого стеснения, кокетства, жеманства. Наверное, оттого, что не чувствовала вечной женской заботы – стараться понравиться.
Он был некрасив, да ещё угрюм.
– А откуда у вас фрикативное «Г»? – спросила она, когда он уходил.
– Местечко Лобачёв. Киевская губерния. Там родился. Остальное при встрече, если приду…
Несколько хамское «если приду» её не задело, только заинтриговало – случайный знакомый переводит уникального, труднейшего Пруста…
Кое-что о своём госте, ожидая встречи с ним, а может, и не ожидая её, она всё же узнала.
Замечательный человек, Александр Александрович Кроленко, юрист по образованию, книговед и издатель по призванию, создал в Петрограде знаменитое издательство «Академия». Это издательство считали законодателем моды, некоей «системой Станиславского в книжном деле». Сначала «Академия» носила научно-просветительский характер, но вскоре появилась новая серия – «Сокровища мировой литературы», которая имела колоссальный успех в стране. И всё-таки положение издательства в те трудные годы было неустойчивым. Но сотрудниками Кроленко стали не только всесторонне образованные, высокоэрудированные люди, но и склонные к эксперименту и творческой самостоятельности. Это были убеждённые энтузиасты. По крайней мере, инициативная группа, первый редакционный совет были именно такими.
Мотором нового дела был Кроленко. Недаром при неудачах и сложностях его коллеги говорили: «Здесь нужен выстрел большой пушки», имея в виду авторитет Кроленко. А было Александру Александровичу Кроленко всего тридцать лет.
Её новый знакомый работал с этим человеком.
Узнать всё это было несложно. Но когда гость вновь появился на пороге её комнаты, сказав, что в прошлый раз нашёл на лестнице выпавший из портфеля лист, но возвращаться не стал, она не знала, что с гостем делать и о чём говорить. Вид у него был угрюмый, неприветливый, злой. «Странный род гениальности», – проворчала она в своей коммунальной кухне, но достала из шкафчика пастилу и пирожок с печёнкой, который приготовила себе на утро.
– За вами долг, вы обещали сюжет о себе. Так и сказали: «Остальное – при встрече!»
– Хотите анкету? Пожалуйста. Окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. Преподавал в средних учебных заведениях и учительском институте. Теперь это второй пединститут – наверное, знаете.
– Вы, наверное, скучаете по югу? Вспоминаете Днепр, влекущий всех к белым пескам и к морю? А я чаще всего слышу запахи жаркой степи и вижу огромные низкие звёзды и синюю ночь. Я тоже с юга: Екатеринослав, или просто «Днепр». В народе так и говорят: «поехал в “Днепр”». Вас, наверное, Петербург сделал мрачным. Здесь погода воюет с человеком.
– Я не мрачный, я задумчивый.
– И о чём задумались? Вот сегодня, сию минуту?
– Скоро ли будет 31-е число в декабре. Это единственный день в году, когда моё издательство знает, что доживёт до конца года. И оттого бывает счастливо. Все кричат: «Да здравствует 31-е декабря!» Как понимаете, дело в финансах…
– Перевести гигантского Пруста – и думать о зарплате! Чудеса! Как только у вас будет денежный кризис, приходите ко мне – пропасть не дам. А потом будем заклинать добрых духов. У меня есть способ. Я вас сделаю весёлым.