Он, неприспособленный и непрактичный, изнеженный книжными чувствованиями, удивлял знакомых, когда на их вопрос, выживем ли мы, решительно отвечал: «Выживем!», а сам шатался от дуновения ветра.
Когда он шёл к ней с блокадным подарком в кармане, когда он уже сидел у неё, он абсолютно был уверен, что силой воли можно преодолеть физические лишения.
– Походи по комнате, не сиди, постарайся представить себя в хороший день в Летнем саду. Знаешь, у Пруста есть эпизод: он, слабый от нездоровья, вдруг вспомнил, как в детстве бабушка его угостила чаем со знаменитым дивным пирожным «Мадлен». Воспоминание было таким сильным – ему показалось, что вкус этого пирожного у него на языке, – что он вдруг весь наполнился могучей радостью и здоровьем. Кажется, именно тогда у него родилась мысль написать роман «В поисках утраченного времени».
– А что с прустовской «Пленницей», которую ты переводил?
– Всё нормально. Книга набрана, заматрицирована, а я по своей въедливости вычищаю машинописный экземпляр.
Он ушёл поздно, обещая быть через три дня. Конечно, она не думала о хороших днях в Летнем саду, как он советовал, – она думала о том, как он доберётся к себе в этот февральский мороз по тёмным улицам.
…Через три дня после скудного обеда в Доме писателя он, как и обещал, отправился к ней с припасённым ломтиком хлеба в кармане. На углу Литейного проспекта и улицы Салтыкова-Щедрина он почувствовал, что его оставляют силы, попытался удержаться у стены, но упал. Проходивший мимо человек, увидев его, сам истощённый и слабый, обхватил его руками и довёл до своей квартиры.
Он умер через день. И никто не узнал, что в одном из холодных ленинградских домов его ждала та, к которой он шёл.
…Она осталась чудом жива. И долго жила после него, тоскуя о нём и свято веря в рассказанное Прустом некое кельтское поверье, по которому душа ушедшего вселялась то ли в дерево, то ли в цветок, то ли в какую-то красивую вещицу. И если мы оказываемся рядом, mom, кто ушёл от нас, это чувствует и зовёт нас. Услышав и откликнувшись на зов, мы освобождаем его от смерти.
А иногда он снился ей на прогулке в Летнем саду, окружённый своими знакомыми, друзьями. Был там и Свифт, и Дидро, и Ромен Роллан, и, конечно, Марсель Пруст.
XXX
…Типографский экземпляр «Пленницы», пятой части романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», пропал в блокадном городе. Сохранился только текст, отпечатанный на пишущей машинке.
Беседы о русской культуре
Марк Розовский, Ольга Русецкая
Театр начинается с…
Розовский Марк Григорьевич родился 3 апреля 1937 года в Петропавловске-Камчатском. Советский, затем российский театральный режиссёр, драматург и сценарист, композитор, прозаик, поэт. Народный артист Российской Федерации (2004), художественный руководитель театра «У Никитских ворот». Академик американской Пушкинской академии, член ПЕН-клуба, академик Академии искусств и Академии Эстетики и свободных искусств, дважды «Россиянин года» (2006, 2012).
Русецкая Ольга Алексеевна – писатель, поэт, журналист, театральный критик. Публиковалась не только в России, но и за рубежом: в периодических изданиях Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Парижа. Её произведения отмечены литературными наградами. Повесть «Вольному воля», например, возглавила «Золотую десятку» «Русского переплёта». «В каждой русской душе заложено поэтическое начало. Со времён Ломоносова и Державина оно пронизывает всю нашу жизнь», – убеждена она.
Ольга Русецкая: Уважаемый Марк Григорьевич, Ваш театр сегодня один из немногих, достойных интереса и уважения. Репертуар его на удивление разнообразен и богат; актёры – в своём роде уникальные, «синтетические», как Вы сами однажды определили их природу. И об этом, собственно, моя книга. Но сейчас мне хочется поговорить с Вами о театре вообще, об эстетике и этике современного театра. И, если так можно выразиться, об околотеатральном пространстве.
Над Вашим столом в рабочем кабинете в театре висит портрет Станиславского. Этот факт говорит сам за себя. Вы часто бываете в доме-музее Станиславского, водите туда своих актёров. Есть ли моменты в его учении, которым Вы не следуете сегодня? И не потому, что Вы их не принимаете по каким-то принципиальным соображениям, а потому, что не позволяет Вам этого делать современная театральная ситуация.