А почему жаль, для нее так и осталось загадкой.
– Ой, друг мой едет! – радостно вскрикнул мальчик и кинулся через дорогу.
К остановке на противоположной стороне приближался автобус. И на нем ехал неведомый друг с улицы Просвещения, дом 13, корпус 3.
Она смотрела туда, куда рванул ее неожиданный собеседник. И видела, как друг, обретя плоть, вышел из автобуса, оказавшись почти в два раза крупнее «ее мальчика». Как этот друг шествовал вдоль дороги, а «ее мальчик» семенил рядом, глядя на него снизу. И ей вовсе не нравилось, что этот друг смотрит на «ее мальчика» сверху, свысока, и что шаг у него такой вальяжный и размашистый, что «ее мальчику» приходится семенить, подстраиваться…
Нет, ей не хотелось, чтобы он сейчас обернулся (это была бы просто какая-то мелодрама), но, если бы это произошло, она хотела бы помахать ему рукой. Но тут повернул ее 16-й и стал подкатывать к остановке со всей неотвратимостью. А она все тянула шею, глядя на мальчика. Еще миг… и вот та секунда, когда все-все происходит одновременно: автобус перед ней тормозит, она наклоняется, чтобы поднять с земли сумку – и тут мальчик оборачивается. И она видит все как бы со стороны, каким-то боковым зрением, и понимает, что не может уже помахать ему рукой.
Алесь Кожедуб
Три столицы
Алесь Кожедуб – член Союза писателей России и Беларуси. Автор многих книг прозы. Лауреат Шолоховской и Бунинской литературных премий.
К вечеру разыгралась метель, но Алексей своих планов менять не стал. Раз уж решил вырваться в Минск, никто его не остановит, даже директор школы Станкевич.
А тот, подобно матерому сторожевому псу, уже подходил, позвякивая цепью.
– Не забыли, Алексей Константинович?
– О чем?
– Родителей Кабака навестить. Вы ведь и к Курачу еще не сходили?
Алексей почесал затылок. К родителям двоечников Кабака и Курача он действительно не ходил. Вернее, попытка была. В минувшее воскресенье съездил на велосипеде в Первомайское, которое когда-то называлось Кобылье.
– Куда идешь?
– В Кобылье.
– Зачем?
– За кобылой.
Уже лет двадцать, как поменяли название, а каждый первоклассник в школе знает, что Кабак из Кобылья.
Между прочим, баба Зося, у которой квартировал Алексей, считала, что девки из Кобылья отнюдь не худшие.
– Про них так и говорят: пилоткой стукнешь, не повалится – можно брать, – сказала она. – У меня там племянница живет.
Алексей Константинович пожал плечами. Ему нравился солдатский юмор бабы Зоей, но жениться он не собирался ни на кобыльских, ни на крайских девицах.
Алексей въехал в деревню – и увидел мужика, стоявшего посреди улицы. На шее у него висел баян. Время от времени мужик широко разводил меха, но нащупать при этом пальцами нужные кнопки не мог. Баян всхлипывал и умолкал.
– Это кто? – спросил Алексей тетку, выглянувшую из-за забора.
– Кабак.
– А почему пьяный?
– Получка сегодня.
Алексей понял, что поговорить с отцом своего двоечника ему не удастся. Он развернулся и поехал назад.
– Говорят, вы вчера у нас были? – подошел к нему на следующий день Коля Кабак.
– Был.
– А почему в хату не зашли?
– Твой батька был пьяный.
– Он каждый день пьяный, – пожал плечами Коля. – Мати дома была.
– Ты тоже сидел дома?
– Я вместо батьки на тракторе в поле пахал.
Алексей Константинович хмыкнул. Коля Кабак, конечно, двоечник, но вот ведь пашет. Невзирая на тридцать ошибок во вчерашнем диктанте, надо в четверти вывести тройку. И из восьмого класса выпустить. Все равно ему дальше пахать, а не в институте учиться.
Но Станкевича подобные тонкости не волновали. Для него важно, чтобы классный руководитель провел беседу с родителями двоечника.
И, тем не менее, Алексей Константинович вместо Кобылья отправился в Минск.
На автобусной остановке он увидел тетку, обвязанную пуховым платком до самых глаз, на ногах сапоги, похожие на бахилы.
При ближайшем рассмотрении тетка оказалась школьной библиотекаршей Галиной Петровной.
– И вы в Минск? – изумился учитель.
Галина Петровна в его представлении была глубокой старухой, которой уже нет смысла куда-либо ездить. Ей было лет тридцать, не меньше. При этом она была незамужней.
– Бу-бу-бу, – сказала из-под платка Петровна.
– Автобус отменили? – снова удивился Алексей. – Не может быть. Его еще ни разу не отменяли.
И действительно, в снеговой кутерьме показались два желтых глаза.
– Вот! – показал на глаза Алексей. – А вы говорите – метель.
Он помог Петровне взобраться на ступеньки, подал сумку и вскочил в автобус. В салоне народу было немного. В такую погоду только на печи сидеть, а не мчаться на свидание с однокурсницей.