– Хочешь тоже попробовать? Давай, они еще живые!
– Вы что, полные козлы или наполовину? – спросил я и почувствовал, ребята, явственно почувствовал, как пальцы мои разжимаются, пропуская в ладонь рукоять «вальтера». Почему-то пришла уверенность, что в руке я сжимаю именно рукоять «вальтера», рукоять, наполненную боевыми патронами. Я и сейчас могу поклясться, что не было у меня в кармане пистолета, не было! Он возник сам по себе. Так бывает, ребята! Теперь я знаю наверняка – так бывает. И пока я привыкал к новому для меня ощущению – сжимать в руке холодную сталь пистолета, мой большой палец помимо моей воли, он, оказывается, соображал куда быстрее меня, так вот, пока я оцепенело смотрел на дымящуюся собачью кровь, стекающую с ножа, мой большой палец правой руки хладнокровно сдвинул вверх кнопку предохранителя на пистолете.
– Мужик, ты поосторожней со словами, а то мы только разохотились! – и парень, легко вскочив на ноги, шагнул ко мне с дымящимся ножом в руке.
– Нет, ребята, вы полные идиоты! Таких убивать надо! – это сказал уже не я, это спокойным голосом произнес «вальтер», сработанный умелыми руками немецких мастеров.
– А ты попробуй! – рассмеялся второй парень, тоже с ясными голубыми глазами и белозубой улыбкой. И тоже с дымящимся на морозе ножом.
– Зачем пробовать, – сказал я. – Одна попробовала…
– И что? Чем кончилось?
– Тройню родила, – ответил я и, вынув пистолет из кармана, не целясь, выстрелил парню в живот. В его веселых ясных глазах вспыхнула не боль, не страх, в них было только удивление. Видимо, его со вторым парнем связывала хорошая такая, мужская дружба, поскольку, увидев упавшего товарища, он тут же, не раздумывая, бросился на меня.
Я и ему выстрелил в живот. И он тоже рухнул в залитый собачьей кровью снег, дергая ногами и надсадно постанывая. Видимо, мне все-таки удалось зацепить у ребят жизненно важные органы. Сунув пистолет в карман и, не забыв опустить кнопку предохранителя, я повернулся и пошел своей дорогой – от платформы в сторону пятиэтажек. Уже почти совсем стемнело, и все окна светились теплым призывным светом.
– Мужик, подожди! – услышал я крик за спиной. А, обернувшись, увидел милиционера – это был совсем молоденький парнишка с веснушчатым носом.
Я остановился.
– Извини, я только хотел спросить… Игрушка вот у тебя хорошая, безотказная, а стреляешь ты неважно… Оба раза в животы мужикам попал… В грудь-то ведь надежнее.
– А я в животы и целился… Чтоб дольше подыхали.
– А-а, – протянул парнишка, – тогда ладно… Тогда другое дело… А я сразу не врубился. Ты домой?
– Домой. А что?
– Советую на электричку. А дома тебя сразу наши ребята вычислят.
– Надо же! – удивился я. – Ну, спасибо за подсказку. Счастливо! Авось, увидимся!
– И это… Давай шапками поменяемся!
– Зачем?
– У меня черная, а у тебя белая… Тебя ведь по шапке будут искать… Вот мы их и собьем со следа!
– Ну, ты даешь! Спасибо! – сказал я на прощание и повернул к электричке.
– Все! Пока! – помахал милиционер мне рукой. – Да! Игрушку-то свою…
Отдай. Мне положено изымать такие вещи.
– А у меня и нет ничего! – я развел руки в стороны: обыскивай, дескать.
Милиционер похлопал меня по карманам – конечно, все они оказались пусты, не считая колбасных огрызков, которые я нес своим собакам.
– Успел выбросить? – усмехнулся милиционер понимающе. – И это правильно. Грамотно. Ладно, пойду протокол составлять, пока свидетели не разбежались.
На следующий день, едва сойдя с платформы электрички, я увидел, как в ранних сумерках по нашей заснеженной дорожке от сумрачно-неприветливых пятиэтажек с ржавыми потеками от жестяных карнизов, навстречу мне, радостно повизгивая, несутся две мои знакомые собаки.
Редакция нашей молодежной газеты выехала в воскресенье на природу. Повод – мне двадцать пять лет. Молодые спецкоры, фотокоры, машинистки, уборщицы! Трещат сучья, горят шашлыки, стреляют в вечернее небо бутылки шампанского. Визжат радостно румяные красавицы – юные дарования из всех отделов, от комсомольского до спортивного. Мясистые мужики хватают их за что попало, куда попало тащат, что попало обнажая. Кто-то свалился с обрыва в речку Самару, кричит о помощи. Вытащили на берег, но оказалось, что по пьянке спасли не своего – бросили обратно в воду. Оказалось, он хотел утонуть вместе с девахой, с нашей девахой, ребята! Второй раз его спасала уже сама деваха – пожалела придурка.
А в сторонке, на пригорке, под кустиком тихонько сидит странное существо. Старое, печальное, худенькое, и чему-то своему затаенно улыбается. Это Евсей Моисеевич Держаков – нештатный фотокорреспондент нашей газеты «Знамя юности».