Зарождение
Ничего не пишется и ничто не ладится,Стали дни невеселы и тревожна ночь,Без причин без видимых все в душе разладилось,И не понимаю я, как себе помочь.
Нет, не нужно помощи. Это – наваждение,Это все приснилось мне, это – лишь испуг.Надо распрямить себя, как всегда, движением,Вскинуть выше голову, посмотреть вокруг.
Тени от листвы в саду сделались ажурными,А в окошко смотрится тихая сирень,Месяц на покой ушел – он всю ночь дежурным был,И вступил в права свои новый светлый день.
И опять мне хочется в «Книжный» и к художникам,В лес, в усадьбы старые и в малинник свой,К вишням с птичьим гомоном, тропке с подорожником,К травам, что легли уже под чужой косой.
Я иду, здороваясь, с дубом – мне ровесником,С елкой повзрослевшею, с дятлом на сосне,С облаком нахмуренным, скорым ливня вестником,И кричу: «Привет тебе!» – молодой весне.
2013
Никогда…
Мне не осмыслить это слово ни за что!Ведь этого же просто быть не может!И ни наука, ни религия – ничтоЗдесь не поможет.
Готова ждать в небы́тье сколь угодно,Но чтоб вернуться все ж и посмотреть,Как жизнь идет, что стало в ней удобно,А что по-прежнему приходится терпеть.
Я не мешаю, я ведь только в гости,Чтоб увидать, что сделал здесь Творец.И в этом мне отказано? Да бросьте!Не может быть такого, наконец.
Нечасто взор теперь на небо поднят,И нет страшнее слова никогда,Но ежели живые будут помнить,То, может быть, я буду жить всегда?
Февраль 2017
Крик
Стою средь могучих сосновых стволов.Вдруг мысль ударяет – они ведь живые,Растут, набираются сил молодые,У них под корою прозрачная кровь.
Убить человека, конечно, грешно,Срубить же сосну, или ель, иль березу –Какие по этому поводу слезы?Об этом и думать-то просто смешно.
И, лежа, живая береза дрожитИ медленно так на глазах умирает,Упругий листок постепенно сникаетИ вот уже тряпочкой вялой лежит.
Но ствол у сосны – он умрет, как боец.Недвижно, безмолвно в нем жизнь замолкает,Но иглы зеленые так же сверкают,Нет, не такой им заслужен конец.
Смотрю, не стыдясь навернувшихся слез.Пускай говорят – что за бабьи причуды?На лесоповалах ведь вечные грудыИз лапчатых елок и мертвых берез.
Да, так всегда было. Это не вновь.Лежат там, в завалах, совсем молодые…Но люди, поймите, они ведь живые,У них под корою прозрачная кровь!..
2015
Анатолий Пшеничный
Хранить высокие слова
Анатолий Григорьевич Пшеничный – автор многих поэтических книг, музыкальных альбомов, песен, исполняемых звездами российской эстрады. Член Союза писателей России, лауреат многих литературных и музыкальных премий, в том числе – Премии Ленинского комсомола, Первого Всероссийского фестиваля-конкурса патриотической песни, телевизионного конкурса «Песня года».
* * *
Держитесь, граждане поэты:Не стал священным наш союз,И не слагаются в сонетыСлова, соленые на вкус.
Но пусть посулами скупымиЗабив и уши, и живот,Уткнулся в гаджеты слепыеОт них тупеющий народ,
Пусть рифма клятвою не стала,Забыв святые времена,Когда под глас ее вставалаНа битву смертную страна…
Но и сейчас в пустыне этой,Где труд наш, словно трын-трава,Предназначение поэта –Хранить высокие слова!
Чтоб не забылись, не пожухли,Перетерпели бы ветра…Так берегли когда-то углиДля возрождения костра!..
* * *
В феврале моем, в феврале,Жизнь, как правило – на нуле…Столько праздников за спинойИ в бумажниках – выходной!В феврале моем, в февралеДумать хочется о тепле,Все разбитое собирать,Позабытое – вспоминать!В феврале моем понял я,Что по-прежнему – ты моя,В мерзлой снежности, как могла –Море нежности берегла!В феврале моем, в февралеСкатерть белая на столе,За прекрасное, что дано,Будем красное пить вино!
В феврале моем – талый снег,Соберем друзей, да не всех.В светлой памяти, как крылом,Мы укроем их февралем…Феврали мои, феврали,Словно белые журавли,Стая крупная, мне б суметьВ ней последнего разглядеть…В феврале моем я не злюсь,Хоть еще один годик плюс.Что поспешные год-другой –Ведь по-прежнему – ты со мной!..