Взяв гитару и скрипку, облачившись в сценические костюмы, оба гастролера сели в машину и вскоре, свернув с шоссе в густой лес и проехав там по «запретке» километра четыре, прибыли к добротному зданию с обилием ковров, классной мебели и небольшой сценой. Обкомовское начальство встретило артистов радушными аплодисментами: хозяева были уже «сыты-пьяны, и нос в табаке» и ласково попросили немедленно приступить к делу.
Н. Жемчужный и пел, и на гитаре играл, и плясал, и аккомпанировал Якулову, Якулов ему, и так, попеременно принимая зрительское внимание на себя, оба разгорячились и, что называется, выдавали продукцию «на гора»! Им добродушно хлопали, подхваливали! Но вот концерт окончился, им сказали: «Спасибо» – и извинились, что не могут их отправить обратно на «Волге», т. к. машина давно ушла, и придется возвращаться пешочком, тут недалеко, до гостиницы километров восемь, может, попутку удастся поймать! (Попутку на шоссе среди ночи? Да ведь до шоссе еще лесом топать!)
– Не проще ли вызвать такси? – прозвучал наивный вопрос Жемчужного. (Заметим, мобильников тогда еще не было)
– Такси сюда не пойдет: запретная зона! – был жесткий ответ.
И не покормив даже, не уделив щедрот с барского стола, их просто выставили вон, комедиантов несчастных! А они-то думали, что они артисты – люди, которые даны человечеству в радость, в награду! Оказывается, они не цыгане, а цыганята, ничтожные цыганята!
И поплелись они, усталые, униженные, два уже очень немолодых человека со всесоюзной известностью, и только под утро пешком достигли гостиницы.
Впервые партийное свинство так больно ударило их. Слава Богу, не убило, не поразило насмерть. Могло бы инфарктом или инсультом закончиться.
«Тяжела и неказиста жизнь советского артиста!»
А тогда, в Пирее, после Якулова на сцену должна была выйти со своим номером («Невечерняя») Катя Жемчужная, народная артистка, известная по многим фильмам («Карнавал» и др.) Но Екатерина Андреевна вдруг запаниковала:
– После Якулова не пойду! Не пойду! Провалюсь!
Напрасно муж ее, постановщик этого красочного концерта Георгий Николаевич Жемчужный уговаривал ее не бояться провала:
– Ты же артистка милостью Божьей, все будет прекрасно!
Никто не смог уговорить ее выйти на сцену! А надо немедленно кому-то идти, выбегать, иначе «дырка», пауза, провал!
В последний момент спасла всех Рада Волшанинова:
– Я пойду!
И пошла! Величавая, уверенная в себе, обворожительная!
Я едва успел схватить скрипку и вслед за гитаристами устремиться на сцену, чтоб подыграть ей!
Рада чудесно пела, даже бисировала, словом, сумела удержать высокую планку концерта!
Потом блистательно выступила Катя Жемчужная!
И Якулов, разгоряченный общим успехом, жарко спрашивал у меня в антракте:
– Ну, как я иггал?!
Я поднял вверх большой палец:
– Блеск! Особенно «Аве Марию!» Поразительно точный выбор!
Он был счастлив:
– Евгопа, стагик, Евгопа!
Все мы были в восторге от Греции. Идеальная чистота (утром и вечером моют шампунем витрины и тротуары рядом), «переаншлаг товаров»! Н.М. Жемчужный, переходя из магазина в магазин, дивился изобилию и качал головой:
– Так вот где, оказывается, коммунизм! – и добавлял, лукаво посверкивая черными глазами: – Большое дело, товарищи!
С Николаем Михайловичем Жемчужным меня познакомил мой давний приятель Толя Шамардин. Дело было во Владимире, возле здания филармонии. Вид у Жемчужного был какой-то незначительный и уж совсем не сценический. И только когда поработал с ним, увидел, что это за артист!
А потом вспомнил: как-то вместе с коллегами-режиссерами смотрели «Голубой огонек», и один цыган поразил нас – и поет, и пляшет, и на гитаре играет, и все блистательно! Да кто такой?! А диктор объявляет:
– Артист из Владимира Николай Жемчужный! – «Ах, из Владимира, то-то не знаем!»
А при личном знакомстве с ним выяснилось: работает он во Владимире, а живет в Москве!
Немало мы с Николаем Михайловичем поездили: больше трехсот городов Союза, не считая зарубежных гастролей. Он худрук и артист, я конферансье и директор. Тринадцать лет вместе! До самой его кончины! А всего с цыганами я проработал шестнадцать лет! Счастливые годы!
Жемчужный и Якулов давно сдружились! Когда-то Якулов начинал у него и относился к нему глубоко уважительно: «Ггомадный агтист!»
И правда: в театре «Ромэн» идут спектакли с музыкой Николая Жемчужного. Им написано больше двухсот песен, слова и музыка, их поют в коллективах и коллективчиках, нередко считая народными. Кинорежиссер Гарри Бардин снял прелестный мультик на его музыку и стихи «Прежде мы были птицами» – о цыганах, там Жемчужный и поет сам.