Перед гастролями в Югославию мы провели весь день у него дома: его выписали из больницы. Он был рад: с ним, с ним его артисты, его друзья, его актерская сценическая семья!
А темным январским утром следующего дня автобус, который вез нас в Шереметьево, остановился у его дома, и мы разглядели в окне его, машущего нам – его последний привет.
Слезы душили нас: все понимали, что он прощается навсегда! Но все же не верилось, что более не увидим его живым.
О его кончине сообщили нам в Сербии.
Панихида была в театре «Ромэн». Занавес на окнах фойе задернут, мрачновато.
Н.А. Сличенко и говорит: «Отдерните шторы, светлей будет!» И только шторы раздернули – все ахнули: над гробом крест воссиял! Успели сфотографировать.
Когда мы вернулись из Сербии, эти фотографии показал нам сын Николая Михайловича Георгий Николаевич: над гробом белый световой крест – утолщенный по краям, тонкий в перекрестье!..
В последние годы перед кончиной Николая Михайловича мы частенько ездили на гастроли без него – болезнь уже взялась за свое страшное дело.
Но когда его не стало, я не раз ловил себя на том, что мы, его артисты, его друзья, почти перестали смеяться.
А когда ехали на концерт и за окном проплывали далекие мерцающие огни, во мне все чаще начинала звучать и нарастала мощью своею песня, которую он когда-то пел в Юрьев-Польском: «Кай, кай, мири э бахт?!» – «Где, где мое счастье?!»
Пером беспристрастным
Александр Потапов
Как погибают предприятия
Александр Васильевич Потапов – инженер, ученый, кандидат технических наук, лауреат премии Правительства РФ. Почетный радист. Автор нескольких научных монографий и множества статей в отечественных и иностранных журналах. И в то же время он член Союза писателей России, в его активе стихотворения, рассказы, воспоминания, опубликованные как в различных сборниках, так и в виде отдельных изданий: «Голосом негромким», «Из плена лет», «Моя родословная», «Разнолетье», «Повествование об истоке».
Развал Советского Союза, скорее всего, по недомыслию, Горбачев начал вскоре после прихода к власти, разрешив внешнеэкономическую деятельность практически всем предприятиям, что почти мгновенно привело к опустошению прилавков магазинов – и продуктовых, и промтоварных. Этому способствовала и появившаяся вскоре возможность предпринимателям превращать безналичные деньги, выкачанные из госпредприятий, в наличные. В результате первый президент СССР не только свою собственную власть не смог удержать, но умудрился и страну потерять.
Пошел парад суверенитетов. Партийная и советская номенклатура союзных республик из кожи вон лезла, чтобы сосредоточить в своих руках всю полноту власти теперь уже в каждой из независимых стран. С приходом к власти в России Ельцина огромные, невообразимой ценности государственные богатства стремглав, за бесценок, переходили в частные руки. Инфляция в один миг съела все накопления простых трудяг. Банки остановили перевод средств на счета предприятий, поставив те на грань банкротства. Пошли бартерные расчеты.
Потеря бюджетных ассигнований почти всех оставила без работы. Я бегал в дирекцию, организуя оплату обучения желающим приобрести востребованные профессии – бухгалтера или экономиста. Освоив новые профессии, сотрудники довольно быстро находили предприятия, где они были нужны, благо, стало много инициативных людей, рисковавших создавать свои малые фирмы.
Одним из тех, кто чувствовал себя виноватым из-за неумения найти работу для своих сотрудников, был начальник лаборатории Саша Масленников. Возникавшие время от времени надежды на новую продукцию не оправдывались, и мне приходилось только руками разводить, переживая и за себя, и за Сашу:
– Ну, что здесь поделаешь, наша продукция теперь никому не нужна. Армию громят, денег ей даже на прокорм не дают, кругом царствуют одни банки.
Как-то я спросил Масленникова:
– Саша, а как другие ваши однокурсники выживают? Неужели все предприятия в таком же плачевном состоянии, как и мы?
– Да еще хуже, Александр Васильевич! У нас хоть что-то есть, а у других вообще ничего, – Саша покачал рано начавшей лысеть головой. – Как правило, распродают все, что можно.
– И все, что нельзя, – добавил я, прекрасно зная, что на нашем предприятии тоже иногда даже станки пропадали, не говоря уже о настольных компьютерах, но виноватых так и не находили. Впрочем, это ни для кого не было тайной.