Масленников вопросительно посмотрел на меня:
– Александр Васильевич, не знаете, будет зарплата, и когда? Уже два месяца нам ни копейки не платят. Не знаю, как и жить.
Я только вздохнул:
– Я думаю, на это и директор не ответит. Вы же знаете, если зарплату не платят, то не платят никому – ни начальникам, ни дирекции. А живем мы случайными заработками.
Саша удрученно добавил:
– А когда заплатят, то инфляция успевает обесценить эти денежные знаки.
Я перевел разговор:
– А как себя чувствует Наташа?
Саша и Наташа пришли к нам в самом начале работы с бортовой станцией и вскоре поженились. Теперь у них двое детей, младший появился совсем недавно. Оба были прекрасными специалистами, и я их высоко ценил. Но вскоре после окончания работ по радиолокатору Наташа перешла работать в школу.
Масленников пожал плечами:
– Кормит малыша. Хорошо, хоть молоко у нее есть. – После небольшого молчания он хмуро продолжил: – А я буду уходить, Александр Васильевич.
Я не мог не спросить:
– И куда же вы собираетесь?
– У меня два приятеля челноками заделались, – Саша невесело улыбнулся. – Ездят в Турцию, привозят два-три мешка барахла, но сами не продают, а сдают на рынок перекупщикам. Говорят, на еду зарабатывают. Вот и меня зовут.
Я покачал головой:
– Саша, ничего не могу сказать. Конечно, я хотел бы, чтобы вы остались работать у нас, но обещать, что хотя бы платить станут нормально, не могу.
Через две недели Саша Масленников уволился. Он, действительно, стал зарабатывать на еду, и уже не грызла каждый день одна и та же мысль: «Чем кормить детей?»
Все остальные вокруг были такие же, каждый выживал, как мог. Года два Саша таскал почти неподъемные мешки и, похоже, переоценил свои физические силы. Однажды он не проснулся – остановилось сердце. Дома в это время никого не было, оказать помощь было некому.
Я узнал об этом, когда Сашу уже похоронили, а Наташа сразу же уехала с детьми к родителям.
Как-то мне позвонил генеральный директор предприятия Королев:
– Слушай, зайди ко мне, тут твой давний знакомый хочет тебя увидеть.
Захожу и вижу – сидит начальник отдела научно-производственного объединения «Вента», расположенного в Вильнюсе, Марцинкявичус Альбинас Казимирович. Здороваемся, и я ему говорю:
– Рад вас видеть! Вы нас здорово выручили тогда по тематике «Синтез – Союз». Разработанный вами двенадцатимегагерцовый аналого-цифровой преобразователь позволил получить карту местности с разрешением в семь с половиной метров. У американцев было не лучше.
Марцинкявичус, довольный, в ответ улыбается:
– Вот хочу этим воспользоваться, пока не поздно. Я подготовил докторскую диссертацию, прошу «Исток» быть головной организацией.
Подключился Королев:
– Раз сам благодаришь за помощь, отрабатывай долг. Надо написать отзыв.
Я пожал плечами:
– Александр Николаевич, конечно, напишу. – И сразу задал Марцинкявичусу интересовавший меня вопрос: – А как вы там поживаете, предприятие работает?
Гость посмурнел:
– Знаете, ничего хорошего не могу сказать. Приезжали американцы, хотели нас под свое крыло взять, но в Евросоюзе потребовали предприятие закрыть. Я думаю, что через пару лет его уже не будет. Так что мне с защитой надо торопиться. Диссертацию и сопроводительное письмо я привез с собой.
Королев подтвердил:
– Я их тебе направлю, а аспирантура организует заседание Совета.
С тем мы и разошлись, а через несколько лет я узнал, что «Венты» не стало.
Почти тогда же мне позвонил Зайцев:
– Ты на несколько дней уезжал, а у нас в это время был Слава Дыбой, передавал тебе привет.
– Спасибо, что помнит. Мы с ними тогда здорово поработали. Они за два года с нашей помощью в части теории создали программируемый процессор сигналов, первый и до сих пор единственный в нашей стране. А как они там живут?
Серега вздохнул:
– Знаешь, наверное, даже хуже, чем мы. У нас хоть немного контрактов есть, а у них заказов практически никаких. Спрашивал, не можем ли мы чем-то помочь. Сотрудники прямо стремглав разбегаются.
Я только горестно вздохнул. Чем помочь – на горизонте и близко по этой тематике ничего не просматривается.
Через несколько лет я зашел к Зайцеву, положил ему на стол скачанную из Интернета фактически похоронную статью о заводе «Процессор» и добавил:
– Потом почитаешь, а если коротко, то завода уже нет. Его акционировали, генеральным директором стал наш с тобой приятель Вячеслав Анатольевич Дыбой, но и ему не удалось вытащить предприятие из пропасти, куда оно в начале двухтысячных годов и загремело. Сейчас часть его помещений в аренде, а остальные разваливаются. Остатки продукции просто валяются под ногами.