Париж
Москвою снова правит листопад.Почти тысячелетие подрядУсталая листва под ветром сохнет.Пускай непритязателен, но храбр, —Берет палитру с красками октябрьИ сурик густо смешивает с охрой.
День-два – и город тяжело узнать;Едва ли это можно оправдатьИздержками сезанновского взгляда.Он был замысловат, лукавый галл,Но сам себе при этом он не лгал,И, стало быть, его винить не надо.
Париж всегда был тайной под замком,И все ж казалось – нас туда пешкомВела географическая карта.Уж за семь лет с тобою как-нибудьНебрежно мы преодолели путьОт Крымской набережной до Монмартра.
Там тот же листопад во всей красе;Но все под дебаркадером д’ОрсеПредпочитают черпать впечатленья.А я, набрев на игроков в шарыНа пятачке у сада Тюильри,Был счастлив, как участник приключенья.
Я смог припарковать «Рено» на спорУ самой базилики Сакре-Кёр,Как будто выиграл пари на тыщу.Сведя на полушепот разговор,Мы не спеша с тобой прошли в собор,Кощунственно не подавая нищим.
Перед тобой рассеивалась тень;Степенно, со ступени на ступеньТы восходила, словно королева.И верилось, что мир – неразделимИ нас хранит Саровский Серафим,Как нас хранит святая Женевьева.
Через три дня, на праздник ПокроваНас будет ждать осенняя Москва,Дождливых улиц дрожь и ветер колкий.Но вновь Парижем станет воздух пьян,Когда с тобой нас позовет СезаннК Цветаевскому дому на Волхонке.
Венеция
Железная дорога – ferrovia(Дословный итальянский перевод) —Простуженной январскою равнинойОпять меня в Венецию везет.
Погода нынче выдалась не очень,Но, впрочем, я другой не ожидал;И через мост, ведущий в Санта Кроче,Я, молча, перешел Большой канал.
Здесь солнца в эту пору – кот наплакал,У улочек-каналов бледный вид;И взвесь из миллиона пресных капель,Едва колышась, в воздухе висит.
Непрошеному визитеру тошноПо городу бродить в такие дни.И лишь немного утешает то, чтоПогода – настроению сродни.
Но, чтоб поездка не пошла насмаркуИ было, чем похвастаться потом,Иду через Риальто до Сан-МаркоОбычным туристическим путем.
Вальяжные паломники со стажемВсех, кажется, немыслимых мастей.И вот уже не раздражает дажеНавязчивая свора голубей.
Пора бежать, пока не утомилиДурные мысли, невозможный сплин.Какие дожи?! Господи помилуй!Когда ты здесь – в Венеции – один!
Меж небом и землей посередине.Нарочно, что ли? Сам себе назло?И, как стеклянный шарик в глицерине,Не весишь ровным счетом ничего.
Дуэль
От чистого сердца – до чистого снегаПротянут багряный рассвет; без огняКлонится свеча; в предвкушении бегаКонь пробует землю; на хрупких саняхЯмщик дожидается, тускло уставясьНа вытаявший из-за сосен кружок,В котором колышется, вширь разрастаясь,Продрогшее небо. Как будто прыжокГотово уже совершить из укрытьяНа свадебный поезд; и кто-то седойПо склону взбегает с недюжинной прытьюИ тут же, склонившись, трясет головой,И сыплется иней. И все это длитсяОт силы какой-то десяток минут.И снег под ногами скрипит и искрится,И черное тело вдоль речки несут.
Одесса
Но поздно. Тихо спит Одесса.
…Но поздно. Тихо спит Одесса. Погас закат. Затих прибой. Пора бы, наконец, домой; Расслабиться, переодеться.
Зеркальная луна, как ртуть,Переливается у мола.Тревожный скрежет богомолаМне снова не дает уснуть.
И вдруг я выбреду спонтанно,Словно в артхаусном кино,Туда, где жил давным-давно —На Пятой станции Фонтана.
Все тот же дом. Все тот же век.Гляжу сквозь сомкнутые кроны —Где в верхнем этаже, не тронут,Ждет неухоженный ночлег;
Где, словно от тоски лекарство,Светильник тусклый над столомИ Пушкина старинный том —Издания Адольфа Маркса.
Дождь в Старой Риге
Падающий грохот стальныхворот. Ты – в заточении. Обломкикрасного кирпича – осыпаются со стены,еще не успевшей просохнуть. Легкийветер – проносится вдоль отрешенныхбойниц. Поскрипывают колесаповозки, которую лошадидавно увезли в забытую осень.Но старинные фонари – в глубине переулка —освещают притихшуютень. Капли времени – гулкопадающие с крыши —так и не смыли этовоспоминание. Тихий сонеткурантов собора,опрокинутого на съежившуюсяплощадь, просочился в подземный строймощеных улочек. Похоже —из звуков – остались только крупицыосторожного эхо – кошачьихшагов по красной черепице.Пелена – не сгущается,не тает. Как будто —по ступеням тумана – идешь.Неизвестно – когда наступит утро,и хочется – чтобы пошел дождь.