«Она сидела и скучала…»
Она сидела и скучала,Откинувшись к диванной спинке,И из салфеток вырезалаВосьмиконечные снежинки.
Подрагивал огонь огарка,И было не до разговора.Лишь ножнички сверкали яркоИз маникюрного набора.
Так длилось с полчаса примерно.Она вставать не торопилась.Я никогда не знал наверно,Что на уме ее творилось.
Чему-то молча улыбаласьИ, как рождественская сказка,Прекрасней ангела казаласьСогревшаяся кареглазка.
Рок, над которым был не властен,Я пробовал умилосердитьИ бесконечно верил в счастье,Как верит праведник в бессмертье.
О Боже, как я был беспечен,Мне было ничего не надоКроме сошедшего под вечерРождественского снегопада.
Снежинки кружевом бумажнымСтелились по полу лениво,Как в фильме короткометражномИз довоенного архива.
Понять, что происходит с нею,Я все пытался сквозь потемки.Но становилось лишь мутнееИзображение на пленке.
И я сознался, что навряд лиСмогу остановить мгновенье.Едва мелькнув в последнем кадре,Она исчезла в затемненье.
Пейзаж
Полмира объехав без дела,Поймешь, что полжизни отдашьЗа русский пейзаж черно-белый,Березовый зимний пейзаж.
На дальнем пригорке деревня,Сороки пустились в полет,А рядом меж редких деревьевОхотник с собакой бредет.
Петлянье дороги окольной,Следы лошадиных подков;И темный шатер колокольниНа фоне сплошных облаков.
Мой друг, путешествий любитель,Меня перебьет, в простоте.Он где-то подобное видел.В Германии? в Польше? в Литве?
Пейзаж этот больше фламандский.Вот Брейгель, типичный пример.Подумаешь, кончились краски.Остались бы уголь да мел!..
В Антверпене не был я в жизниИ спорить теперь не готов.Но вдруг этот Брейгель МужицкийБыл родом из наших краев?
Согласен, что это абсурдно.Но что, если я не один?Вдруг так же считают подспудноДатчанин, француз или финн?..
Уютно чернеют домишки,Со снежной зимою в ладу,И черную шайбу мальчишкиГоняют на белом пруду.
Новый год
Город лихорадит в нервотрепке,Вот уже четвертый день МоскваТопчется в автомобильной пробкеС католического Рождества.
Из столицы или из глуши вы,Всех заворожил ажиотаж,Сладкий аромат чужой наживыЗаслонен соблазном распродаж.
Ломятся прилавки под товаром.Господи, дела твои чудны!Что вчера не нужно было даром,Нынче нарасхват за полцены.
Это дефицит иммунитетаНас настиг на дне последних дней.Где-то в Пензе чают конца света.Кто их знает, может, им видней.
Может, из предновогодней смутыЖдет непредсказуемый исход;Может быть, он вовсе не наступит,Этот пресловутый Новый год.
И уже ни выгоды, ни проку,Ни к чему ни мерить, ни считать.В трех часах от Гринвича к востокуПолночь поворачивает вспять.
«Нечаянно родившись заново…»
Нечаянно родившись заново, Я снова начал этим летом Читать Георгия Иванова И спать с невыключенным светом.
Таилась в оболочке будничной Непредсказуемого завязь; По сретенским невзрачным улочкам Мы шли, ладонями касаясь.
Там, где случайного прохожего В урочный час не чаешь встретить, Лучей причудливое крошево На нас раскидывало сети.
Жара под крыши горожан гнала; Но ты, без преувеличенья, И в зной казалась краше ангела, Увиденного Боттичелли.
И облака – благие вестники — Струились высью голубою От Сухаревки до Рождественки, Благословляя нас с тобою.