«Соли Большие, Малые…»
Соли Большие, Малые, Волга, закат над ней… Вымыли воды талые То, что всего солоней, И золотой зарницею Льётся с высот струя — Над рекой Солоницею Пресного жития.
Рыбою, огородамиВыживем, не помрём,С вечными недородами,Берестяным добром.Кроме Европы-АзииЕсть некрушимый край,Твёрдо стоит в бесквасии,Хоть ты всю жизнь помирай.
«Над хлебозаводом клекочет вороний посад…»
Над хлебозаводом клекочет вороний посад, Над рабским трудом потешается братство живое. То к небу взметнутся, то долу поникнут назад, То крыльями машут, то тесто клюют дрожжевое.
А что человек понаставил холмы кирпича,То хоть бы не ставил, породу не выправишь птичью:Под чёрными перьями алая кровь горяча —Кто дал ненасытное горло, Тот даст и добычу.
Люблю эту родину; как ты ни правь, ни дурачь,Разумливый царь, что ни делай с пернатым народом,Навеки протянутся смех, пересуды и плачНад пустошью, над пепелищем, над хлебозаводом.
«Правдивейших сказаний переписчик…»
Правдивейших сказаний переписчик Что видит ныне? – немоту и ложь, Где нищие оплакивают нищих И вор у вора отбирает нож.
Но было так и при царе Горохе,Не даст соврать уступчивый монах,А манны утешительные крохиРавны во всех превратных временах.
Кто долго жил, тому обман не диво,Молва не враг, безпамятство не плен:Во всяку ночь одна звезда правдива,И меч востёр, и нож окровавлен.
«Вот бы встать, довериться зрению и посоху…»
Вот бы встать, довериться зрению и посоху И шагать, как в юности, по водам ли, посуху В те края, где светится, смутно сердце трогая, Эта даль далёкая и любовь нестрогая.
И со всеми сущими, с малыми и нищимиВсё идти без устали мхами, городищами,Ямами бездонными, храмами нежданнымиИ без слов беседовать с теми горожанами,
С молодцами ясными, их детьми и жёнами,То ль давно прошедшими, то ли нерождёнными,Зная, что душа моя, всем им соплеменница,Тоже не состарится и не переменится.
«Не гул военного набата…»
Не гул военного набата, Не детство в снежной белизне — Давно умершие котята Ко мне являются во сне.
Вот белый с пятнышком на шее,Печальный, жил четыре дня…Другой в полоску, веселее,С неделю радовал меня…
А третий – шкурка, как в металле,Игрун, последыш, дуралей…Пушинки на весах печали,А скольких тягот тяжелей!
«Преизбыток проходит, как тень…»
Преизбыток проходит, как тень, Всевеличие чахнет в анналах, А лишения, тягость и лень Прорастают в сынах исхудалых.
Лысый Карл, Безземельный ИванИ Безумная донна ХуанаВсё живее, чем гордый болван,Усмиряющий два океана.
Таковому – радеть о земле,Ждать письма от далёкой невестыИ тянуть по линованой мглеРодословья, полки, манифесты.
А над тем, кто писал поперёк,Искра Божия треснет и вспыхнет:Недостаток, увечье, порокИсцелится, изгладится, стихнет.
Купина
Как деревце возле дома,Близ рая растёт она —Палима, но не жегома,Сердечная купина,Вся мелким, невзрачным цветомЗачем-то испещрена,Не спрашивает об этом,Не ведает времена.
А пламя играет в сучьях,И горести житияВ соцветьях сквозят, в созвучьях,В беззвучии у нея.И время раскатом громаЕй скажет, зачем горит,Палима и не жегома,И что она сотворит.
«То время тянется, то пулею летит…»
То время тянется, то пулею летит, И роду смертному превратность не претит: Едва наскучишься домоуставным бытом, Как битва иль пожар теряют счёт убитым И глохнут певчие, но песнь собой сама Слагается – и впредь идёт во все дома.
Есть равновесие меж бурей и затишьем,Когда и мышь слыхать с её семейством мышьим,Ютящихся в углу, под дедовским столом,Но и грозу слыхать, спешащую в проломВоздушной крепости, где земнородных виды,Соседствуя, живут без страха и обиды.