Максим Жуков
«Как в келье с отключенным Интернетом…»
О себе: родился в 1968 г. в Москве. Поэт, прозаик, журналист. Служил в Советской Армии. Выпустил в московских издательствах три книги. Публиковался в «Литературной газете», журналах: «Знамя», «Нева», «Юность», «Шо», «Артикль», «Homo Legens» и других. Постоянно живу в Евпатории. Выбрал «провинцию у моря». Как ни странно, столица меня не особо жаловала в плане литературных наград, а вот Санкт-Петербург – напротив: здесь я становился лауреатом конкурса Таmizdat (2007), победителем конкурса «Заблудившийся трамвай» (2012) и обладателем Григорьевской поэтической премии (2013). По логике вещей – следовало бы осесть на благосклонных ко мне берегах Невы, а я верен Крыму. В интервью обычно сетую на то, что любовь к инвективной лексике препятствует публикации моих лучших стихов в российских СМИ. В Крыму пишу роман о Москве и бандитских клубах, где работал в середине девяностых администратором.
«Это сатира на повседневность и на самого себя… И еще: сквозь легкомысленный смешок проступает нечто искреннее, живое, располагающее. Что? Какая-то потерянность.»
Сергей Шаргунов
«Что получаем в остатке неразделённой любви? – …»
Что получаем в остатке неразделённой любви? — Дачный посёлок? – в порядке! – прочно стоит на крови. Осени купол воздушный? – красные листья – ковром. СССР простодушный мы никогда не вернём. Нет – говорю – и не надо! Хватит того, что стою Средь подмосковного сада в легкодоступном раю.
Как над «Поленницей» Фроста Бродский всерьёз рассуждал,Так над поленницей просто – я бы стоял и стоял.Думал бы, чувствовал, видел; вспомнил бы всё, что забыл:Женщин, которых обидел; женщин, которых любил;С кем оставлял без пригляда запертый на зиму дом;Нет – говорил – и не надо, как-нибудь переживём.
Дачный посёлок в порядке; и за домами, вдали,Тянутся чёрные грядки преданной нами земли.Наша кривая дорожка стала ничьей у ручья,Смотрит с поленницы кошка, тоже до лета ничья.Не существует страны той – с плохоньким инвентарёмДачу оставим закрытой, кошку с собой заберём.
«Я помню, как идёт под пиво конопля…»
Я помню, как идёт под пиво конопля И водка под густой нажористый рассольник.
Да, я лежу в земле, губами шевеля,Но то, что я скажу, заучит каждый школьник.
Заканчивался век. Какая ночь была!И звезды за стеклом коммерческой палатки!
Где я, как продавец, без связи и ствола,За смену получал не больше пятихатки.
Страна ещё с колен вставать не собралась,Не вспомнила про честь и про былую славу.
Ты по ночам ко мне, от мужа хоронясь,Ходила покурить и выпить на халяву.
Я торговал всю ночь. Гудела голова.Один клиент, другой – на бежевой девятке…
Вокруг вовсю спала бессонная Москва,И ты спала внутри коммерческой палатки.
Я знать не знал тогда, что это был сексизм,Когда тебя будил потребностью звериной.
…К палатке подошёл какой-то организмИ постучал в окно заряженной волыной.
Да, я лежу в земле, губами шевеля,Ты навещать меня давно не приходила…
Я не отдал ему из кассы ни рубля,А надо бы отдать… отдать бы надо было.
«Идут по вип-персонной —…»
Идут по вип-персонной — По жизни центровой — Сережка с Малой Бронной И Витька с Моховой. Практически – Европа. Цивильная толпа. Услуги барбершопа, Веган-кафе и спа.
У всех живущих в Центре —Особый кругозор:И BMW, и Bentley —Заставлен каждый двор.И прочно – пусть нелепо! —Роднит одна земляС агентами ГосдепаПрислужников Кремля.
Стритрейсер по наклоннойЛетит как чумовой —Сережка с Малой БроннойИль Витька с Моховой?В хоромах эксклюзивныхКоторый год подряд,Наевшись седативных,Их матери не спят.
Сплошные биеннале.Хотя не тот задор,Кураторы в подвалеВедут привычный спор:Почти во всякой фразе —«Контемпорари-арт».Как лох – так ашкенази,Как гений – так сефард.
Но если кто из местных,То ты за них не сцы!Сидят в высоких креслахИх деды и отцы:Фанаты рок-н-ролла,Любители травы.Одни – из комсомола,Другие – из братвы.