Медведи и вепри бегут за Урал,вот-вот соберется народный хуралпод звуки гитары и лютнигуторить про наше майбутне.
Леса и долины, поляны и рвыолени и лисы сдают без борьбы.Иртыш маякует Тоболу:готовим пути ледоколу.
Стоят у штурвала три сына и Ной,курчавые бороды крашены хной.Каюты, как белые соты,уходят в пустые высоты.
Грядущему Симу грядущий Яфетталдычит про новый, про северный свет,эдем для жирафов и ланей,предел человечьих стараний.
Что Санников видел, где сгинул Седов?За мантией мрака и линией льдовкончается магия адаи светится лист винограда.
Корабль-исполин напрягает винты,взметает породы, ломает хребты.Тесны ему водные русла,густеет небесное сусло.
Полярные сполохи словно салют.Ты видела? видел? – торчат из каютзвериные морды и шеинад волнами Гипербореи.
Пойдём же, взорвём эту дверь, этот лаз,озябшие звери взирают на наси в клюве горит у голубкиоткрыточка с видом Алупки.
«Мы такие клёвые, на самом деле…»
Мы такие клёвые, на самом деле. Нам никто не нужен, ни двор, ни свита. Две души, рождённые в одном теле, смотрелись бы не так слитно. Две души, стыдливо прикрытые плотью, строят планы на вечер. Две узницы, выламывающие прутья друг другу навстречу.
«Куда вы, дачники, попрятались…»
Куда вы, дачники, попрятались? Прошла гроза, и небо чисто. В кармане бродит, перекатываясь, точилка, дар энкаведиста.
Вещь небольшая, но полезная,всё время в жажде карандашной.Есть у неё второе лезвие,и с ней гулять уже не страшно.
И вдоль забора невесёлого,и у карьера, где в июленашли отрезанную головусоседской девочки Машули.
Гул проводов над жёлтой просекой,кобылок ласковые цитрыи жизнь, застывшая на прочеркеза миг до следующей цифры.
«Зачем die Mädchen любят наши фото…»
Зачем die Mädchen любят наши фото, в которых есть потерянное что-то, где жировые волны и брыли скрывают то, чем мы бы стать могли?
Зачем die Mädchen смотрят наши письма,на чёрта им по совести сдались мы,когда повсюду множество зольдати каждый рыжеват и бородат?
У каждого в груди надёжный поршеньи каждый годен в Сирию и в Польшу,и нет во рту титана и фарфора.Зачем же вы глядите на старпера?
Затем ли, что на марше и в казармеещё не могут так любить глазами,особенно тогда, когда они —единственные органы любви?
«Мало времени, – думает, – времени нет,остаются тоска и привычка».Но из горла карабкается на светбезголосая дева-певичка.
А прислушаться – в голосе все-таки естьчто-то тонкое, колкое: перьявместо ватмана бегло царапают жестьи судьба ошибается дверью.
Это раненый голос кукушкина льнаозарил шелковистые склоныи сквозь ветви на убыль несется луна,за себя оставляя дракона.
Что же делать? Бежать на вокзал, брать билет,или так, без билета, прокатит?Только мы уж решили, что времени нети на новые главы не хватит.
Этот голос – дорога: темна, далека,и нет веры тому кривотолку,как под утро четыре вальта-женихаподступили к лесному поселку.
Пусть их дождик с околицы гонит взашей,распекая морзянкою доскии гуляет одна королева ужейи из подданных вяжет авоськи.
«Не может честный автор тревожить тень Басё…»
Интервью с Игорем Карауловым Беседу вела Надежда Кондакова
Н.К.: Игорь, скажите, что есть поэзия, зачем она нужна человеку в современном мире? Какие задачи ставите перед собой Вы, как литератор и какие ответы ищете в поэзии как читатель?
И.К.: Мне трудно давалось общение с людьми, и я стал сочинять стихи, чтобы эту беду поправить, хотя, наверное, этим я её только усугубил. Затем, стихи – это хороший способ путешествовать; с их помощью я могу побывать не только в тех местах, куда физически добраться невозможно или слишком дорого, но и в тех местах, которых нет и никогда не было. Когда у меня много работы, я отвлекаюсь на стихи как на перекур; когда работы нет, я ими оправдываю своё существование: написал стишок, и вроде бы день прошёл не зря. Наконец, это просто интересное занятие. Я всё мечтаю перейти на прозу, но не хватает внутренней дисциплины. Никакой высокой гуманитарной миссии я своим стихам приписать не могу; они не спасают китов и не учат хорошим манерам, хотя иногда могут развеселить. Вот беглое описание того, зачем поэзия нужна мне и что она для меня; я как читатель устроен примерно так же.