У каждого из них внутри дыра.Откуда же на все берутся силы?Я спать иду, а им уже пораВ дальнейший путь по матушке-России.
«Он не то, что одет не по моде…»
Он не то, что одет не по моде,Он о ней и не слышал, затоЛеонид регулярно приходитК нам на каждое наше лито.
Он не пишет стихи или прозу.Он седой, как декабрьский лес.Леонид задает нам вопросы,Провожает домой поэтесс.
Он несет и свое, и чужое,И, порой, раздражает, да так,Что однажды Антоненков ЖораЛеониду сказал: «Вы – дурак!»
И Марина Сергеева тожеЛеониду возьми да скажи:«Вы немного на черта похожи!Не нужны на лито нам бомжи!
Вы ни в рифмах, ни в ритмах не дока!Не влезайте-ка в наши дела!»В общем, как-то довольно жестокоЛеонида она прогнала.
Он ни разу с тех пор не являлся.Да о нем и не вспомнил никто,А весною нашли водолазыЛеонидово в речке пальто.
Молчалив был Антоненков Жора,А Марина пустила слезу.В общем, выдался вечер тяжелым.Расходились в десятом часу.
И покуда поэты из видаВо дворах исчезали глухих,Мне почудилась тень Леонида,Бормотавшая наши стихи.
«Я в бар хожу по четвергам…»
Я в бар хожу по четвергамИ занимаю столик справа.Я ненавижу шум и гам,Когда вокруг меня орава.
Четверг же день, когда толпаЕще не близится к субботе.В четверг ведет меня тропаК неограниченной свободе,
Где начинают свой полетСтихи к официантке Вере.И пусть она их не поймет, —Не перебьет, по крайней мере.
Напиши мне письмецо,Дорогой дружище.Я забыл твое лицо.Память – пепелище.
Ты живешь теперь в горахИли все ж у моря?Иисус или аллахУтешает в горе?
У тебя жена и дочь,Иль в остывшем домеСогревает только ночьЛедяной ладонью?
А в ответ, как день, бела,Скрипнув дверью старой,Вижу, женщина вошлаИ тихонько стала
За спиною, у трюмо,И глядит, босая,Как пишу себе письмоИ в огонь бросаю.
«…А ночами к Ивановым от Иванниковых…»
…А ночами к Ивановым от ИванниковыхК таракану приходила тараканиха.
Пахла медом и корицей, расфуфырена.То халвы кусок притащит, то зефирины.
Вот сидят, жуют часами втихомолочку.Что останется – запасливо на полочку.
Предлагал у Ивановых он остаться ей, —Уходила – провожал до вентиляции.
Долго думал, шевеля усами рыжими,А потом в кладовке прятался за лыжами
Возле банок с огурцами и капустою,Всем хитином одиночество предчувствуя.
Евгений Мауль
Стихотворения
Родился в 1973 в Астане (Целинограде), по специальности филолог. Работал в качестве лектора по литературоведению на факультета славистики университета имени Фридриха-Александра в баварском городе Эрлангене. В настоящее время является генеральным директором торговой компании по импорту, экспорту и оптовой торговле спиртных напитков, вин и деликатесов. Занимается разработкой и продвижением водочных брендов. Пишет короткую прозу, лирику, конкретную и визуальную поэзию, концептуальные тексты на русском и немецком языках. Публикации в литературных журналах Германии, Австрии, США, России, Казахстана, Узбекистана: «Umlaut», «Et cetera», «Зарубежные задворки», «Плавучий мост», «Крещатик», «Черновик», «Дальний восток», «День и ночь», «Уральская новь», «Футурум Арт», «Аполлинарий», «Нива», «Простор», «Звезда востока», «Литературный европеец», «Мосты» и др. Лауреат литературной премии города Филлаха (Австрия), визуальный поэтический текст «бобик и колбаска» выставлялся в Музее нонконформистского искусства в Санкт-Петербурге на выставке "poetry art".
У самого краяревущей, клокочущей бездны,
у жерла вулканана языке огнедышащей лавы,
у самого окавзалкавшего жертву тайфуна,
у горизонта событийвсепоглощающей чёрной дыры
распадаясь,
растворяясь,
расщепляясь на атомы,
ускользающимсознанием я понимаю,
что ты скрижаль,неподвластная прочтению,
ты мистерия,недоступная объяснению,
ты моя
точка
невозврата.