Пройдя к подруге несуразнойНа кровный чайБлуждай по «списку безобразну»И примечай
Пращу прямого вдохновеньяРуки прямойНад издыхающим мгновеньемВины земной
Владея Меккой этикетаСебе ровняМестоимение поэтаПером храня
На ровной мгле самозабвеньяСкрепил настройИного зренья и томленьеСтруны иной
И властен милостью страданьяТебя понятьНе затвердить его молчаньяНе разгадать
«Разыщи себя в камаринском стекле…»
Разыщи себя в камаринском стеклеПузырьком проточным стеклоправа…Велика для четверга оправаИ звезда щебечет на игле
Жесткой прачки зимнего помолаВынесшей неделю как струюТалой жизни. Для нее в раюЖжется место. Видимо посмела
Крепкая забрать себя на грудьНевозможным маятникам веры…Много ветра прежнего размераКрошится и валится на путь
И на брови… Я тебя не выдамНе проснусь. Не вытолкну платокНеразрывный. Ясен ястребокНа ковре отца видавшем виды
«Гуще свистящих в ветвях…»
«Говорю Вам, что…»
Гуще свистящих в ветвяхПерьев опрятных мазкиСыграны в сточных поляхГде паровозов свисткиТужатся в лужах. НеряхПеребери у тоски.Цель еще можно спастиВырастив снасти.
Цель перебрось за високСвыше накормится топьРвотным дождем. ЗавитокТрона и грома на лобКонюха ляжет. ВысокТелом хозяина гробВыше хозяина – рябьВзгляды уверенных рыб.
Конюх, делил ли сургуч?Выдох и поступь полкаСверят портфели. КивачНе напоил облакаМох у копыта колючКровь и олень не алкалКонюх, сорвется рекаИ голышом катыша…
Не отрываясь на снегНе запинаясь на грехБык говорите пег?Груб говорите мех?Люден и красен векЧерен у края смехСкошен и влажен текст
Олеся Николаева
Стихотворения
Олеся Николаева – поэт, прозаик, эссеист, профессор Литературного института им. Горького. Автор более пятидесяти книг стихов, прозы и эссеистики. Лауреат многих литературных премий, в том числе – национальной премии «Поэт», премии им. Бориса Пастернака, и Патриаршей литературной премии. Стихи, проза и эссеистика переводились на многие языки мира, отдельные книги были переведены на французский, испанский, английский, китайский, греческий, румынский и болгарский языки. Живёт в Переделкине.
Антонов
Мне жаль Антонова! Нет-нет,он жив, а что пропал – едва ли:его на станции «Рассвет»и в «Толстопальцево» видали.А что изганник – да! На дверьему указано: на днище,ведь и казённое теперьего отобрано жилище.
За что? На то был свой резон:он крепко пил! Какие бредни?:Доцент свалился на газон,хватая куст, как шанс последний…Какие лекции? При чёмжеланье, чтобы – без огласок,когда сам лектор вовлечёнв ристалища теней и масок?В гуденье рифм, в борьбу идей…Он видит в родине чужбину:там хам грядет, а там халдейзатаптывает жемчуг в глину.
…А я ведь помню век такой,когда меж снобов и долдоновизящный, с легкою рукой,по институту шёл Антонов.
И ворот свежий, и лицапростая лепка так опрятна,и вкрапленная хрипотцав негромкий голос – деликатна.Стихи писал. Молва плела:«мертворожденные», что кокон.Литературные делавсе побоку, всё мимо окон.
Сколь многие поймут его!Во тьме, стирающей различья,так просто обрести родство:что птичья кость, что жила бычья!Идти туда, где гуще мгла,где все свои за плотной тенью,ждать отзвука, искать тепла,и петь хвалу самозабвенью!
Так где искать его? А уворон не спросишь: «Где Антонов?»Иди, кричи свои «ау»среди бомжатников и схронов.Выходит, муравей в овсезаметней человека в силе?
Притом – его любили все!Мы все Антонова любили!
Прощённое воскресенье
В России Хронос побеждён,к пространству пригвождён:с погодой слит, с рельефом свити звёздами блазнит.
Здесь Ленин Сталина дерётза рыжие усы.Здесь Сталин Ленина ведёт.схвативши под уздцы.
И птица Сирин здесь поётневиданной красы.И в недрах – Древний Змей живёт,и в кузнях – кузнецы.
Башмачкин мокрый снег жует,Тряпичкин жжёт чубук.И Клячкин открывает рот,да вырубили звук.